Лекарь кивнул и первым уселся возле стола, и Рада, с тяжелым вздохом присев на стул напротив него, протянула ему ладонь.
— Я порезалась, — промямлила она, чувствуя все большую и большую неуверенность с каждой секундой. Иногда ей казалось, что знахари — просто несложившиеся портные, которым пришлось заниматься нелюбимым делом, и они компенсируют это, стремясь залатать любую прореху на теле своих клиентов, пусть даже и самую маленькую.
Однако, Делат не выглядел шарлатаном или охочим до крови любителем причинять боль. Он кивнул ей, осторожно развязал повязку и осмотрел рану. А потом, нахмурившись, потянулся в сторону злополучного ящика с ножами.
— Может, не будем это зашивать? — неуверенно пискнула Рада. — Это царапина, так, ерунда, я постоянно режусь и похуже этого.
— Мы и не будем, — пожал плечами лекарь, и от сердца у нее отлегло. — Просто я обработаю рану и хорошенько перевяжу ее, чтобы заживало быстрее. А вы пока расскажете мне, зачем на самом деле пришли.
Он бросил на Раду полный веселья взгляд темных глаз, и она вновь глубоко вздохнула, сдаваясь и позволяя ему начать обрабатывать самогоном израненную ладонь. В конце концов, она видела этого человека в первый и последний раз в жизни, и он был лекарем, к которому она пришла за помощью. Так что можно было и рассказать, что на самом деле не так.
— Ну… — Рада, запинаясь, заговорила. — Видите ли, тут такое дело. Мне повстречалась одна ведьма, которая, судя по всему, чем-то меня опоила. И еще были некоторые обстоятельства, уже после нее, когда мне пришлось сражаться, и… — Делат внимательно слушал ее, поглядывая из-под кустистых бровей, а Рада совсем стушевалась, не зная, как продолжить. — В общем, я не слишком хорошо себя чувствую, — промямлила она в конце концов.
— Что именно болит? — уточнил Делат. Самогон жег ладонь, но Рада терпела. Действовал он очень аккуратно, поэтому это было не так уж и сложно.
— У меня то и дело меняется сердечный ритм, — начала перечислять Рада, пока лекарь наносил мазь на рану и аккуратно перебинтовывал ее ладонь чистой белоснежной тканью. — Сердце бьется то как безумное, то совсем замирает, и в спине жжет. Иногда бросает в жар, и тогда тело становится, как ватное, ноги дрожат, и я задыхаюсь.
— Вот как, — серьезно кивнул лекарь. — А при каких обстоятельствах это происходит?
— Да непонятно, — пожала она плечами. — Просто иногда происходит и все.
— Вы достаточно высыпаетесь? — уточнил он.
— Честно говоря, нет, — покачала головой Рада. — Мы путешествуем с моими друзьями, а потому за последний месяц спим урывками где придется.
— Сердце болит? — он нахмурился.
— Не то, чтобы болит, но так сжимается, знаете? — Рада с надеждой взглянула на него, пытаясь понять по глазам, может он помочь ей или нет. — Сжимается и ёкает, а потом сразу бросает в жар и… и я чувствую себя как-то не так, — закончила она, чувствуя, как краснеют щеки, и понимая, что не может сказать ему, что это подозрительно похоже на то чувство, которое вызвали горячие губы ведьмы на ее шее.
— Мне нужно будет вас осмотреть, — Делат аккуратно завязал полотно, чтобы оно не соскочило с ладони, и взглянул ей в глаза. — Послушать ваше сердце, дыхание. Вы не против?
Рада ненавидела все эти вещи, но знать она хотела больше, чем боялась лекарей. Потому только кивнула и смиренно принялась расстегивать куртку.
Впрочем, раздеваться целиком оказалось не нужно. Делат послушал ее сердце через вытянутую металлическую трубочку с раструбом на конце, заставил ее поприседать и попрыгать и снова послушал. Она поднимала руки и прыгала на месте, она кашляла и задерживала дыхание, а он все слушал ее сердце, только хмуря брови. Потом он полез ей в глотку, и это было уже совсем погано. Пришлось высовывать язык и показывать ему зубы и терпеть, пока металлической палочкой лекарь щупал ее глотку изнутри. Он заглянул и в ее глаза, оттянув пальцами веки. После этого ей пришлось нагибаться и касаться пальцами носков ног, с закрытыми глазами трогать пальцем кончик собственного носа и так далее, так далее. В конце концов, через полчаса всех этих процедур, Делат удовлетворился осмотром и кивнул, присаживаясь за стол. Слегка обескураженная Рада опустилась на стул напротив него и осторожно осведомилась:
— Ну что, знающий, что со мной? Она меня отравила?
Несколько секунд Делат испытующе смотрел на нее, а потом вдруг спросил:
— Вы замужем?
— Была, но мой муж умер, — ответила Рада, не совсем понимая, куда он клонит.
— А мужчины у вас давно не было?
Вопрос поставил ее в тупик, и Рада заморгала, не понимая, к чему такие вопросы, и какое отношение они могут иметь к предмету их разговора.
— Ну… Я думаю, около девяти лет, — промямлила она, краснея.
— Не смущайтесь, — спокойно проговорил Делат. — Я лечу вас, и мне совершенно нет дела до вашей личной жизни. Меня интересует только ваше здоровье, понимаете?
— Да, — опасливо кивнула Рада, ожидая продолжение.
