Гардан ощутил, как губы сами собой растягиваются в широкую ухмылку. Равенна была плутовкой, и сладкие речи с ее губ могли обольстить кого угодно. И теперь ему было интересно посмотреть: сохранит ли птичка верность Черному Ветру, что подхватил ее под крылья и понес, играя, по всему свету, подарив свободу и бескрайнее небо над головой, или поддастся на медовые речи просоленной зеленоглазой кошки и попадет в острую клетку ее коготков? Ох, Марна, вот тут уж я точно не знаю, кто одержит верх. Но мне очень любопытно будет наблюдать за этим.
Никогда еще в жизни Лиара не поднималась на палубу корабля, а потому все здесь было ново для нее. Корабль слегка плясал на небольшой приливной волне, и палуба покачивалась под ногами, заставляя ее часто переступать на месте, чтобы сохранить равновесие. Вокруг лежали свернутые канаты, были навязаны какие-то веревки и приспособления для парусов, насколько она могла судить, но для чего именно они предназначались, Лиара не знала. Толстенные мачты уходили так высоко в небо, разбрасывая в стороны поперечины, на которых были укреплены скатанные паруса, что походили на старые высокие деревья с прямыми ветвями. Сходство усиливало и большое количество стоящих в ряд кораблей в гавани — точно лес по осени с облетевшей листвой.
Внутри корабля все было обустроено еще загадочнее. Она успела побывать только в капитанской каюте этой странной рыжеволосой женщины Равенны, где все предметы были намертво прикручены к полу и не сдвигались с места, и все было уложено ровно и аккуратно, чтобы при качке не свалилось на пол. Но и этого Лиаре хватило для первого впечатления: на корабле все было вроде бы так же, как и на берегу, только совсем иначе.
Это странное чувство не покидало ее, пока она стояла у дальнего борта корабля и разглядывала снующих мимо нее матросов, странные лесенки с одной палубы на другую, которые здесь называли трапами, множество веревок, образующих настоящую сеть над головой, по которой моряки карабкались так ловко, словно чудные диковинные зверьки. А еще здесь пахло совсем иначе: солью, морем, мокрыми парусами, деревом и пенькой и чем-то таким неуловимым, таким вкусным, манящим. Лиара не знала, что это за запах, а может, это и вовсе был не запах, а ощущение. Предвкушение приключения или чего-то в этом роде.
Впрочем, сейчас все эти вещи не так уж и сильно занимали ее. Глаза сами обращались на рябящую под светом луны морскую даль, плавно перетекающую в черное спокойное небо. Где-то там резал волны острым носом корабль, на котором увозили Раду, и все мысли Лиары были сейчас с ней. Не холодно ли тебе там? Все ли с тобой в порядке? Не бьют ли тебя? От последней мысли внутри что-то измученно сжалось, и Лиара приказала себе не думать об этом. Потерпи немного, еще совсем немного, и мы освободим тебя. И я снова буду смотреть, как ты смеешься, и глаза твои рассыпают золотые искры, словно трескучий сосновый костер.
Лиара рассеяно улыбнулась, глядя вдаль и чувствуя большие теплые ладони на своих плечах. Иногда ей казалось, что Рада и вовсе не покидает ее, а все стоит за спиной, уложив руки прямо ей на плечи, и тихонько дышит в затылок. Порой это ощущение было таким сильным, что Лиара оборачивалась через плечо, ожидая увидеть надежную и уверенную улыбку красивых губ и глаза, в которых было спокойно, словно в сотканной из облаков и солнечных лучей колыбельке. Она подняла взгляд к серебристым звездам над головой, расслабляясь и позволяя этому ощущению защищенности обнять ее целиком, завернуть в теплый кокон из чьих-то мозолистых добрых рук. Великая Мать, плохо ли это, что иногда я думаю, будто Рада и ты — одно и то же? Плохо ли, что осмеливаюсь сравнивать с тобой твое творение? Да вот только моя любовь к ней такая же огромная, такая же светлая, как весь сотворенный тобой мир, и я не чувствую разницы между твоей улыбкой и ее. Разве плохо так любить? Через одного — весь мир, и весь мир в одном?
— Эй, Светозарная, — послышался сзади хрипловатый голос Улыбашки, и Лиара обернулась, выныривая из нежной дремоты своих мыслей. Гномиха стояла недалеко от нее, неуверенно почесываясь и озираясь вокруг так, словно находиться ей здесь очень не нравилось. Проводив подозрительным взглядом проходящего мимо матроса, Улыбашка повернулась к ней и спросила каким-то напряженным тоном: — Что там Алеор? Что решили-то?
— Пока что он рассказал Равенне кто мы и куда плывем, — ответила Лиара. — А потом я ушла. Наверное, они еще о чем-то сейчас разговаривают, но я уже не знаю, о чем.
