А Лиара все никак не могла оправиться от шока. Выходило, что не все песни о зверствах Тваугебира были посвящены именно Алеору. И что именно его брат делал все те ужасающие вещи, про которые она столько всего читала и слышала. И Алеор даже не мог отмыться от дурной славы и рассказать другим, что не он совершил все эти зверства, а тот, другой, его родной брат. Но почему? Лиара смотрела на эльфа, пытаясь понять его, но видела лишь упрямую складку бровей и яростный огонек на дне льдисто-синих глаз. Почему ты не расскажешь всем, что не ты все это делал? Что это твой брат — чудовище, а не ты сам? Ответ напрашивался сам собой, и Лиара вдруг ощутила глухую, щемящую тоску, сухую злость загнанного в угол зверя. А кто поверит-то ему? Тебе верили, когда ты говорила, что не крала? Обвинить гораздо легче, чем оправдать, и когда правит беззаконие, даже если ты оправдан — никто тебе не поверит впредь.
— Сагаир силен, он прекрасно знает это, а потому не будет особенно таиться, — быстро и тихо заговорил Алеор. — К тому же, он уже знает, что пиратские капитаны дали слово не покидать северное побережье, а потому поплывет спокойно, не ожидая нападения. Возможно, он будет ждать погони и меня, но он никогда не считал меня особенно серьезной угрозой, потому нагоним мы его достаточно быстро, с этим проблем не будет. Вот только вряд ли мы сможем с ним справиться.
— Он настолько силен? — удивленно вскинул брови Кай.
Лиаре тоже не верилось. Она своими глазами видела, что творил Тваугебир, да и ильтонец всего какие-то несколько минут назад наглядно продемонстрировал, на что он способен. Не говоря уже о силе Великой Матери, которую та щедро посылала Лиаре, помогая той в самые трудные и страшные моменты ее жизни. А сейчас был именно такой момент: Рада значила для нее гораздо больше, чем ее собственная жизнь, а значит, Великая Мать обязательно должна была заступиться. И все же, несмотря на все это, Алеор колебался, хмуря брови и то и дело бросая вороватые взгляды через плечо, на команду Равенны.
Наконец, он все-таки помялся и нехотя проговорил:
— Он достаточно силен, чтобы даже втроем у нас был риск упустить его. Особенно, учитывая тот факт, что Тваугебир вырвался недавно, и призвать его вновь я смогу лишь в крайне тяжелых условиях, до которых вряд ли дойду в ближайшие дни, да и во время битвы тоже. Но я слишком много лет искал эту гадину и не упущу ее на этот раз, — в глазах его загорелось упрямство. — Правда, у нас есть преимущество: пиратские капитаны. Если все они выйдут в море и растянуться цепью, встав на пути у Сагаира, он не сможет уйти. В таком случае — нет.
— Но как нам заставить пиратские корабли выйти в море и встать на пути у одного единственного корабля? — тревожно взглянула на него Лиара, а Алеор вместо того, чтобы отвечать ей, посмотрел на Кая. Ильтонец вздохнул и тяжело кивнул:
— Я передам приказ, Алеор. По всем церквям и приходам северного побережья настолько быстро, насколько только могут летать птицы. Мне не слишком хотелось бы этого, но я это сделаю.
— Спасибо тебе, Кай, — в голосе Алеора прозвучала искренняя благодарность, и Лиару удивило это. Ведь ильтонец был истинным жрецом, да, сильным истинным жрецом, но не одним из иерархов Церкви, как же тогда он мог командовать другими жрецами? Что-то здесь было не так, слишком уж серьезно смотрел на него эльф. — И скажи еще им вытянуться цепью в видимости друг друга и плыть на запад, навстречу кораблю Сагаира. Мы возьмем его в клещи, и эта тварь больше не сбежит.
— Я понял тебя, Алеор, — прикрыл глаза ильтонец, оперся нефритовой рукой о доски палубы и тяжело поднялся на ноги. Лиаре пришлось задирать голову, чтобы смотреть в его лицо. Под глазами у ильтонца залегли темные круги, но вид был решительным. — Я пойду прямо сейчас, пока матросы ставят паруса. Сделаю все, что смогу.
— Спасибо, Кай, — еще раз повторил эльф.
Ильтонец только кивнул и направился в сторону сходней, тяжело ступая и расправляя плечи, словно шел на битву. Лиара взглянула на Алеора и осторожно спросила, не зная, ее это дело или нет:
— А почему он так не хочет обращаться за помощью Церкви? Ведь он жрец. Я понимаю, что это не мое дело, но…
