Ее взгляд встретился с глазами Рады. Лицо той было распухшим и почти неузнаваемым, превратившись в один лилово-зеленый синяк, но эти глаза, синие, как весеннее небо, полное солнечных лучей, Лиара узнала бы где угодно. И в них сейчас почему-то была только нежность, невероятная, буквально парализовавшая ее нежность, такая огромная, что запросто растопила бы все ледники мира.
За спиной послышался грохот тяжелых башмаков Улыбашки и ее рык:
— Не уйдешь!
Лиара с трудом оторвалась от глаз Рады и обернулась, успев заметить, как на бегу Улыбашка отводит руку и весь корпус назад, раскручивая в руке топор.
— Нет! — вновь крикнула Лиара, выбрасывая руку вперед и пытаясь остановить гномиху, но топор уже слетел с ее ладони, с глухим гулом проносясь прямо мимо лица Лиары.
На один миг сердце остановилось, когда Лиара представила, как этот топор вонзается прямо в тело Рады, если гномиха промахнулась. А потом серебристый сполох ударил одного из стахов в грудь, и он с рычанием откинулся назад, выпуская Раду и начиная медленно падать в море.
Оба стаха держали по одной руке Рады, а потому после падения одного из них, Раду резко рвануло вниз, и она хрипло вскрикнула, повиснув на одной руке. Стах, что еще держал ее, заметно просел в воздухе, часто забил крыльями, пытаясь справиться с весом. Он еще успел оскалиться и зарычать на Улыбашку сквозь длинные острые иглы-клыки, как второй ее топор ударил его в лицо, и стах выпустил Раду, опрокидываясь на спину.
Лиара охнула, когда Рада камнем рухнула в воду, а мимо нее самой метнулась чья-то тень. Это был Гардан, в один короткий прыжок преодолевший отделявшее его от борта расстояние и перемахнувший через него в море.
— Веревку! — вскрикнула Лиара, бросаясь к каким-то обрывкам канатов возле борта, которые раньше держали мачту.
Ее руки схватились за тугие узлы, и Лиара принялась отчаянно дергать их, вот только узлы не поддавались.
— Отойди! — приказала Улыбашка, и Лиара отскочила прочь, а гномиха быстрым движением тонкого ножа перерезала веревку у самого узла и потянула ее к себе.
Лиара метнулась к борту, за которым в воде виднелись две головы: Радина, что поминутно скрывалась под высокими волнами, и Гардана, который отчаянно плыл к ней, мощно загребая морскую воду.
Улыбашка уже была рядом с ней. Вдвоем они быстро скинули вниз обрывок каната, и гномиха отчаянно замотала руками над головой, вопя:
— Парень! Давай сюда! Мы вас вытащим!
В этот момент Гардан доплыл до Рады и подхватил ее, и Лиара вздохнула, чувствуя такое невыносимое облегчение, что ноги подломились.
Теперь оставалось лишь дождаться, когда наемник подтащит Раду к борту корабля, и они с Улыбашкой вытянут их из воды. Лиара обернулась, ища глазами сражающихся братьев, и сердце ее вновь остановилось.
Алеор не успевал. Он двигался очень быстро, так быстро, как не смог бы ни один живой человек на его месте, и все же Сагаир опережал его. Как бы ни стремился Алеор, как бы ни атаковал, как бы ни набрасывался на брата то с одной, то с другой стороны, Сагаир все равно был на полвздоха быстрее, сильнее, ловчее. Его руки летали двумя стремительными стрекозами, их движение можно было разглядеть только с огромным трудом. Он перемещался с одной точки на другую, словно не касался ногами палубы, словно корабль не бросало на волнах из стороны в сторону, и на него не наваливался всей своей мощью Алеор. И при этом было видно, с какой легкостью даются ему эти движения, в то время, как Алеор начал уставать.
Ренон-младший тяжело задышал, и руки его теперь вздымались уже не с такой скоростью, как раньше. На каждое движение ему теперь нужно было еще дополнительных полвздоха, чтобы набраться сил, а Сагаир лениво пережидал эти мгновения, словно специально дразня его, играя с ним, позволяя ему вымотаться до предела. Атмосфера вокруг сражающихся эльфов стремительно менялась, и теперь это уже не выглядело битвой двух ураганов, теперь это была раздувшая капюшон кобра, покачивающаяся в воздухе и выжидающая мгновение, чтобы нанести последний, сокрушительный удар.
Лиаре захотелось крикнуть, хоть как-то предупредить Алеора, заставить его отступить или уйти прочь, но слова замерли в глотке, пережатые чьими-то сильными ледяными пальцами. Она прекрасно знала, что Алеор не остановится, как и Сагаир, что им обоим некуда было деваться с этого корабля, и что уйти отсюда мог только один Ренон. И она видела, с какой ленивой легкостью Сагаир идет к тому, чтобы остаться единственным Стальвом Этлана, почти что играя отбрасывая прочь своего младшего брата раз за разом.
