Во многих домах окна были раздвинуты целиком или частично, и сквозь них просматривались внутренние помещения. Лиара с интересом заглянула туда, стараясь сделать это так, чтобы не было видно Латаану. Внутренние помещения были сильно приподняты над уровнем земли, видимо, так жители спасались от речной сырости и сквозняков. Полы устилали толстые циновки из ароматных трав, а в комнатах практически ничего не было: лишь невысокие столики, плетеная мебель, кое-где — разноцветные подушки. Облокотившись на эти подушки, отдыхали хозяева домов: высокие, стройные, равнодушные ко всему эльфы. Кто читал книгу, кто негромко наигрывал на музыкальных инструментах, кто пил чай или рисовал акварелью. Лиаре вдруг подумалось: если все жители этого города проводят весь день в праздности, то на что же живет Иллидар? Вряд ли Речному Дому было что продавать: он расположился посреди реки, отрезанный от всего остального мира Мембраной, и ничего на продажу, кроме рыбы в реке под ним у него просто физически быть не могло. За счет чего же тогда существовали его жители?
Но этот вопрос задавать Латаану она не стала. Во-первых, больше не хотела выслушивать его покровительственный тон, во-вторых, сам по себе вопрос запросто можно было счесть грубостью, особенно от чужачки, которую пограничник явно подозревал в связях с наследником Лесного Дома. Потому свои вопросы она оставила при себе.
Навстречу им шли и другие жители города. По большей части все они выглядели так, будто просто гуляют, наслаждаясь цветением весенних деревьев. Во всяком случае, никто никуда не спешил, да и в руках у них не было таких привычных для людских городов узелков с вещами или сумок. Заложив руки за спину, одетые в легкие светлых цветов одежды Первопришедшие, прогуливались по тонущим в лепестках улицам, с таким видом, словно ничто кроме этих самых лепестков их больше не интересовало. Женщины носили странные платья-накидки, струящиеся с их тела множеством складок и тонких слоев ткани, которые длинными шлейфами волочились за ними по земле. Лиара вдруг тихонько охнула, приглядевшись: одежда на их плечах слегка меняла цвет сама по себе, словно световая рябь бежала по ткани.
На небольшом перекрестке, к которому они подошли, в самом его центре росло приземистое, все искривленное дерево. Его ветви почти непроницаемой для света плоской крышей оплели всю площадь, с них свисало множество длинных странных нитей бледно-лилового цвета, образующих почти что лабиринт вокруг толстого ствола дерева, едва просматривающегося из-за них. На свету все эти нити переливались фиолетово-розовыми сполохами, загадочно мерцали, и у Лиары дух захватило от такой красоты. Рядом с деревом стояла эльфийская женщина. Она была высокой и стройной, с длинными распущенными пепельными волосами и глазами точно в цвет фиолетовых нитей дерева. Женщина улыбалась и тянула к ним руки, медленно водя пальцами по нитям, словно лаская их. И ее одежда странным образом прямо на глазах Лиары изменила цвет, став сначала розоватой, затем молочно-золотой, такой мягкой, что от нее буквально исходило сияние. Заслышав их шаги, женщина обернулась, и ее брови удивленно взлетели, а платье вдруг резко стало густо-зеленым, как травы в самой середине лета. Лиара только покачала головой: таких чудес от эльфов она уж точно не ждала. Если даже ткани они смогли придать индивидуальный характер…
Все обитатели Иллидара реагировали на Лиару подобным образом. Она представляла себе, насколько сильно бросается в глаза издали в своей простой коричневой куртке из шерсти и точно таких же штанах. Рядом с ней шагал Латаан в мягком сером камзоле, клиньями спускающемся до середины бедра. У камзола был ворот стоечкой, плавно переходящий в широкие отвороты бортов на груди, аккуратно скрепленные пуговицами. Штаны на нем были чуть темнее камзола, тоже серыми, узкими, а ноги эльфа до колен обтягивали тонкие сапоги из мягкой кожи на высокой шнуровке. Также были одеты и многие встреченные ими мужчины, разве что цвета камзолов варьировались от песочного до светло-зеленого. И ни у одного из них одежда не меняла цвет, как у женщин.
Первопришедшие смотрели на Лиару странно. В их глазах было удивление, смешанное с непониманием и замешательством, никакой агрессии, скорее интерес к диковинному зверю, которого они никогда раньше не видели. Этот взгляд было не так сложно выдерживать, как полные настороженности и внутренней готовности к атаке взгляды людей, однако она все равно ощущала себя очень неловко. Возможно, даже более неловко, чем когда смотрели люди. Потому что здесь она чувствовала себя именно редким животным, выставленным напоказ, а не живым существом. К тому же, никто из Первопришедших ничего не спрашивал у провожающего ее Латаана. Они просто замирали на месте и следили за ней, совершенно беспардонно, разглядывая ее с ног до головы. И хорошего настроения это уж точно никак не прибавляло.
