Мальчику тоже передалось ее напряжение. Он почти не разговаривал и жался к ней так близко, словно надеялся укрыться под полой ее плаща. Лицо его сейчас было вымазано сажей и золой, и из-под тусклой, натертой пеплом русой копны волос смотрели огромные, расширившиеся от страха голубые глаза. Не смотря на это, мальчишка изо всех сил храбрился и пытался даже защищать ее. Один раз заслонил собой от проехавшей слишком близко телеги, второй — дрожащим голосом сообщил Лиаре, что он с ней и потому бояться ей нечего. В общем-то, на этом его геройство и закончилось, и Лиара была благодарна за это всем богам, каких только могла припомнить. Она прекрасно знала, какие глупости могли вытворять мальчишки возраста Далана, пытаясь доказать другим, что они уже достаточно взрослые и храбрые, чтобы постоять за себя. И безмолвно благодарила за то, что Далан не такой.
Шум улицы и людских голосов остался за спиной, а впереди виднелся лишь узкий проулок и глухая стена, перекрывающая его. Слева от нее должна была быть арка прохода во внутренний двор, и Лиара поймала себя на том, что смотрит туда едва ли не с еще большим ужасом, чем назад, на шумные улицы, полные людей. Там жил Тваугебир, и этого было достаточно для того, чтобы развернуться и во все лопатки бежать отсюда, куда глаза глядят, лишь бы оказаться как можно дальше от этого места. Однако Рада приказала отвести мальчика туда, и Лиара поклялась сделать это.
… Серебро в крови холодней, чем лед,
Черный меч в руке твоей смерти ждет.
Убегай, пока не пришла беда,
Заплети пути, не оставь следа,
Да за семь морей, да за семь дорог,
Ворота замкни, окропи порог,
Потуши свечу, затепли очаг.
Не смотри в окно, за окном твой враг.
Он распутал нить, он нашел твой след,
Коли выбран ты, то надежды нет.
Серебро в крови разлилось рекой.
Только выпив жизнь, он найдет покой.
Лиара содрогнулась, когда из проулка ощутимо дохнуло лютой зимней стужей, или это только почудилось? Ей стало зябко, и она неловко натянула на плечо сползший плащ, ругая себя последними словами. Это была всего лишь детская песенка, всего лишь страшилка из тех, какими малышня любила пугать друг друга долгими зимними вечерами, когда морозы заплетают стекла так, что и не увидишь ничего, а ветки елей скребут по окнам, словно чьи-то скрюченные пальцы, пуская шорохи бродить по стылому дому. Это была всего лишь сказка, и ее не стоило бояться. Ты же сама пела песни о Черном Ветре и думала, что это чудовище, а не человек, и теперь ты служишь в ее доме и помогаешь ее сыну укрыться от беды. И вовсе она не страшная и не жестокая, а искристая, будто солнце в ручье. Так почему же байки о Тваугебире обязательно должны оказаться правдой, а он сам — безжалостным, охочим до крови монстром? Вот только дрожь от этого так никуда и не делась. Одно дело — Рада Черный Ветер. Что бы о ней ни говорили, но рассказов о ее доблести и силе было столько же, сколько о ее злости и жестокости. А вот о Тваугебире Лиара не слышала ни одной доброй песни, ни одной баллады, от которой бы не стыла в жилах кровь.
— Ты чего? — Далан тревожно потянул ее за руку, заглядывая в глаза. Вид у него был перепуганный, но он изо всех сил храбрился и даже улыбнулся ей. — Ты же вроде сказала, что мы пришли, а теперь остановилась…
— Мы пришли, — кивнула Лиара, собираясь. Она обещала Раде уберечь мальчика, а та сказала, что лучшего места, чем дом Тваугебира, не найти. Рада знала, что делает. Убереги меня, Кану! Охрани меня, Защитница! Сжав ладошку мальчика, Лиара взглянула на него и постаралась улыбнуться как можно теплее: — Пойдем. Он живет здесь.
— Кто? — сразу же навострил уши Далан, но Лиара не ответила. Она поняла, что не может заставить себя произнести это имя вслух, слишком уж пугающим оно было, а потому просто повторила:
— Пойдем.
Грязь громко чавкала под подошвами ботинок, и Лиаре пришлось приподнять подол, чтобы не испачкать его. Вонь здесь стояла удушающая, и ей оставалось лишь гадать, почему такой богатый эльф, как Ренон, выбрал для обитания именно эту часть города. Глухие стены домов стискивали небо до крохотного квадрата над головой, и по старой кладке вверх поднимались длинные темные пятна плесени.
Слева в стене здания действительно обнаружилась арка прохода, и Лиара свернула под нее, вздрогнув, когда из-под ног прочь с недовольным мявком шарахнулся худющий зеленоглазый кот. Глазам открылся маленький захламленный глухой двор, полностью залитый грязью, словно ванна — водой. У стен виднелись темные холщовые мешки с плотно завязанными горлышками, валялся деревянный остов рассохшейся кровати и два поломанных стула. Лиара отстраненно удивилась, почему древесину до сих пор не украли: дрова в городе стоили баснословно дорого, и в домовые печи шла каждая щепка, способная дать хоть кроху тепла. Впрочем, двор выглядел совершенно необитаемым: окна окружающих его зданий были заколочены, две подъездных двери кто-то, видимо, пытался выбить, потому что сейчас они криво торчали в дверных коробках, застряв намертво и не двигаясь ни туда, ни сюда.
