— Что ты сделала, девочка? — тихий голос эльфа заставил Лиару вздрогнуть всем телом, вырываясь из плена тяжелых, раскаленных воспоминаний. — Скольких из них ты убила?
— Одного, — голос был как чужой, и Лиара сжалась в комок, не желая ничего говорить, но слова уже полились рекой. — Я шла по дороге, уже под вечер, когда они нагнали меня. Я еще издали почувствовала беду, попыталась уйти в лес, но они заметили меня и погнались. Я ушла ото всех, следы запутать легко, люди не смотрят под ноги. Вот только один смотрел. Он гнался за мной, пытался схватить… — сердце в груди вновь болезненно сжалось, но Лиара знала, что надо сказать это вслух. — И потом я призвала молнию, и… и он сгорел.
— Молнию?! — пискнул Далан, и глаза его стали огромными, будто плошки.
— Я не думала, что так… я не хотела… — залепетала Лиара, сжимаясь в комок под холодным взглядом эльфа. — Я не знала, что так будет…
— Ты умеешь призывать молнии?! — вновь запищал Далан, но сразу же осекся, достаточно было лишь одного холодного взгляда наемника. Мальчик был прекрасно воспитан и знал, что невежливо встревать в чужие разговоры, а потому замолчал и потупился, все же бросая полные восхищения взгляды на Лиару.
— Все правильно, — спокойно кивнул Тваугебир, затягиваясь табаком и тоже глядя на нее с выражением, в котором наметилось что-то, похожее на сочувствие. — Так и должно было быть. И ты все сделала правильно, девочка.
— Но это не так! — Лиара вскинула на него глаза, чувствуя такой ураган эмоций, что готова была им захлебнуться. Изнутри поднялось все: страх, настоящий ужас перед тем человеком, ярость на него и на этого эльфа, глубочайшая печаль и боль от совершенного поступка. Все это билось и клокотало в ней, грозя обрушиться ей на голову и поглотить целиком, и Лиара чувствовала себя крохотной сухой былкой на поверхности стремнины, которую несет к ревущему обрыву водопада, за которым лишь бездна в мареве из крохотных капель воды. На глазах выступили слезы, и она уже была не в силах их сдерживать. — Я убила человека! Он ничего мне не сделал, а я использовала данную мне силу против него! Это неправильно!
— Почему? — приподнял бровь Тваугебир. Лиара задохнулась от его будничного тона, пытаясь найти хоть какие-нибудь слова, чтобы ответить.
— Эта сила… она дается не для того, чтобы разрушать, — тихо проговорила она, чувствуя, что все ее слова отскакивают от эльфа, словно маленькие камушки от гранитной скалы. О нет, он внимательно слушал ее и понимал каждое, но они были ему смешны. И от этого она чувствовала себя слабой, будто ребенок, и ни на что не способной. — Этот человек мне ничего не сделал, хоть и хотел. И я не должна была…
— Что не должна была? — подался вперед Тваугебир. — Защищать свою жизнь? Ты думаешь, они бы тебя потом оставили в живых после всего? — Лиара зажмурилась, отгоняя прочь его лицо и его голос. Ей даже думать не хотелось о том, о чем он говорил. — Посмотри на меня! — железным тоном приказал эльф, и Лиара поняла, что не подчиниться просто не может. Она открыла глаза и взглянула в его лицо, освещенное стальной силой. Ничего в нем не было, кроме этого: только сила, воля, словно железная рука, сжавшая все ее существо и заставляющая его слушать и не отрываться от его взгляда. — Ты не сделала ничего плохого, — почти что по слогам проговорил эльф, глядя ей в глаза. — На тебя напал смертный, он хотел тебе зла. Он мог не нападать, когда ты убежала в лес, однако, он преследовал тебя. И он напросился. Ты должна запомнить раз и навсегда: если человек напрашивается сам, он должен получить по заслугам. Это закон мира, закон природы, закон силы. И тебе не в чем себя винить.
Тваугебир настойчиво смотрел ей в лицо, словно вцепившийся в кусок мяса голодный волк, не желающий разжимать челюстей до тех пор, пока добыча не окажется в его брюхе. Она не понимала, почему он так проникся ее рассказом, почему так зацепился за ее слова, и какое ему вообще дело до того, что случилось с ней по дороге на Латр, или вообще до нее самой и ее судьбы. Однако, в его словах был живейший интерес и настойчивость, он изо всех сил пытался что-то донести до нее. И Лиара готова была бы согласиться с его словами…
Только что-то в них было не так. Она даже не смогла бы объяснить что, только что-то прорастало через все эти фразы, через всю его волю, через его твердокаменную уверенность в праве. Что-то гораздо большее, непреложный закон, сорняк, пробивающий каменные оковы дорожного полотна, одна единственная первая набухшая почка на кусте, который еще укрывал морозным дыханием пушистый снег. Он был не прав, и Лиара знала это, чувствовала это всем сердцем. Может, она и не знала слов, чтобы правильно выразить это и донести свою мысль до эльфа, однако она была совершенно уверена в том, что он не прав. И никто не смог бы сдвинуть ее с этого.
— Есть другой выход, — тихо проговорила она.
