- А может не надо, Лариса? - став вдруг серьёзным спросил Муслим. - Тебя и так заклевали эти чинуши из Минкульта, как никого другого! Зачем тебе лишние скандалы? Тебя уже отлучили от телеэфиров, запретили гастроли даже в социалистические страны. Да какие там гастроли, если ты даже сольные концерты давать не можешь, только в сборных солянках участвуешь! Как тебя сюда пустили - ума не приложу! Я когда тебя увидел - глазам своим не поверил!
- Не пустили бы, конечно! - горько усмехнулась Мондрус. - Но, говорят устроители прислали список артистов, которых они хотят видеть на фестивале, причём список этот был из самой канцелярии Вилли Брандта! - понизив голос сказала певица. - В любом другом случае не видать мне было заграницы уже никогда!
- Так зачем ты хочешь дразнить этих... - Муслим не нашел приличного слова и просто махнул рукой.
- А надоело, Муслим! - вздохнула Мондрус. - Ну сколько можно терпеть издевательства этих тупых бездарей, которые возомнили о себе черт знает что и считают, что они имеют право указывать любому артисту как и что ему петь, как стоять на сцене, что одевать, какую прическу, черт возьми! - делать! С меня хватит! Пусть запрещают, но я зато от души хлопну дверью! Говорят, что телевидение ФРГ транслирует все выступления, так что, как говорится: " На миру и смерть красна!"
Я мало что помнил о жизни певицы и её творчестве. " Билет в детство" была единственная песня, которая осталась у меня памяти и которая мне действительно нравилась, потому что песня это была американской группы Easy Riders. После Мондрус её пела Эдита Пьеха и все советские слушатели как и я, думали, что эта песня, конечно же советских композиторов. Уже совсем взрослым я услышал американский оригинал и он, естественно был на голову лучше исполнения и Мондрус и Пьехи.
- А вы приехали вместе со своим мужем? - спросил я.
- Да, - удивилась Лариса. - А вы знаете Эгила?
- Нет, конечно, я просто так спросил. - я не стал распространяться о своих знаниях, тем более, что мало чего помнил. Но то, что Лариса Мондрус вместе со свои мужем Эгилом Шварцем эмигрируют из СССР, помнил. И было это в 1973 году. Значит решила "хлопнуть дверью"...
- Саша, так ты сыграешь соло в моих песнях? - Муслим решил переменить тему.
- Конечно, мы же договорились! - кивнул я и набравшись наглости добавил: - И если разрешите, даже спою пару куплетов. Для контраста.
- Ну, если ты так хочешь... - Магомаев был явно удивлён и скорее всего не очень доволен, но возражать не стал.
Наша группа выступала в этот день последней, что было понятно: днём зрители состояли в основном из публики постарше, а также чиновников разных рангов разных стран. Молодёжь подтягивалась ближе к вечеру. Я поневоле прослушал всех советских артистов. Всех их я знал по прошлой жизни, но слушал впервые, потому что заставить меня тогда слушать этот отстой не смог ни один преподаватель ни в музыкальной школе, ни в музучилище. А вот теперь приходилось, хотя мы в основном болтали между собой, да перекидывались несколькими словами с другими артистами, ждущими своего выхода. Впечатление, конечно было не ахти....
- Ой, она поёт нашу песню! - воскликнула Габи, когда Гелена Великанова запела знаменитые "Ландыши".
- Это не наша песня, солнышко, - улыбнулся я. - Я же тебе говорил, что это старая песня, а мы просто её осовременили, ну и текст на немецком ты написала. И как тебе её исполнение?
Габи состроила гримаску и посмотрела нам меня как бы извиняясь.
- Не нравится? - рассмеялся я.
- Как-то она поёт не так! По- старому, что ли?... - попыталась объяснить Габи. - И на месте стоит, как памятник. А это же веселая песня!
- А вот мы им всем и покажем, как её нужно петь!- подмигнул я ей.
- А вы тоже исполняете эту песню? - спросила Мондрус. Оказывается она всё слышала.
- Да, только мы её адаптировали под немецкую публику и Габи написала текст на немецком.
- Саша, следующие мы! - подошёл ко мне Магомаев. - " Синяя вечность".
- Моя любимая! - кивнул я. - Вы пойте, как обычно, а как закончите - продолжу я.
- Ну, смотри! - Муслим недоверчиво покрутил головой. - Музыкантов хоть предупреди!
- Обязательно, Муслим Магометович, не беспокойтесь! - беспечно улыбнулся я. -Тут такие профи сидят, что для них это семечки!
- Семечки? Ну-ну...
Зыкина закончила петь свою неизменную и самую, наверное знаменитую песню " Течёт река Волга", раскланялась под довольно громкие аплодисменты и с достоинством неся свою мощную фигуру, уплыла со сцены. Музыканты стали открывать ноты новой песни, а я подошёл к уже знакомому ударнику:
- Жорж, как только певец закончит и дирижёр даст отмашку оркестру, ты делаешь длинный брек по всей своей установке и я вступаю на гитаре в долю.
- Не проблема, Алекс! - улыбнулся в бороду Жорж. - С тобой интересно играть, всегда что-то новое придумаешь! А то я бы уже сдох здесь от скуки от некоторых "шедевров"!
- Потерпи немного, скоро мы выйдем! - подмигнул я ему и пошёл к дирижёру предупредить об изменениях.
