Муслим запел и у меня мурашки побежали от макушки до самых пяток! Такой голосище! Я вспомнил, что после его смерти, читал что-то об уникальности его тембра. Даже не идеальные записи, которые мы слушали в юности, никого не могли оставить равнодушным, а тут - живое выступление и вот он - всего в шаге от меня! Песня была просто замечательная, но очень короткая и я решил слегка это дело поправить. Когда Муслим дошёл до финала и отгремел последний аккорд, я повернулся к Жоржу и после его длинного прохода по всем барабанам взрывным, "Гарри муровским" звуком на Гибсоне начал соло, сначала просто повторив мелодию песни, а дальше полез в дебри импровизации. Всласть отыграв соло, я неожиданно для всех запел третий, несуществующий куплет:
Вслед за звездою, в синюю вечность,
Сердце готово сорваться в полёт.
Сердце так верит, в радость и встречу,
Верит, что море любит и ждёт.
Краем глаза я увидел широко открытые в изумлении глаза Магомаева и с трудом подавил в себе желание исполнить припев в его первоначальном виде, который нравился Муслиму, но из-за опасения цензуры был им изменён. А были там такие слова:
О, море, море, грудью о скалы,
Ты разбиваешь и горе и боль.
Море, возьми меня в дальние страны,
В дальние страны, к любимой Ассоль!
На мой взгляд ничего здесь провокационного или, тем более, антисоветского не было, но всё -таки Магомаев выбрал более нейтральный вариант:
О море, море, преданным скалам
Ты ненадолго подаришь прибой.
Море, возьми меня, в дальние дали
Парусом алым, вместе с собой!
Ну да, советскому артисту негоже мечтать о дальних странах. Мечтай только о наших далях, вон они у нас какие - до самой Колымы!
Снова небольшое соло и ещё один, четвертый куплет:
Звучным призывом песня над морем.
Ей откликается пенный прибой.
Песню уносит, с чайками споря,
В синюю вечность, голос живой!
Пел я конечно совсем не так как Магомаев, но упорные занятия с Ключным и набирающий мощь голос был тоже не плох, хоть и совсем в другом диапазоне.
- Ну, Александр удивил ты меня! - Муслим не мог прийти в себя после того, как мы оказались за кулисами. - Соло, конечно отличное, но добавить два куплета вот так играючи к песне, над которой мы долго бились, это просто невероятно! Что я тебе говорил, Лариса!? - повернулся он к Мондрус.
- Да, мне понравилось! - улыбнулась Лариса. - И манера игры на гитаре!... - она закатила глаза. - Ничего подобного не слышала!
- Да это что! - отмахнулся Муслим. - Это только разминка для него. Вот послушаешь их песни, сама себе не поверишь!
- Муслим Магометович, ну я же не сейчас эти два куплета сочинил, - возразил я. - Мне ваша песня ещё со школьных лет нравилась, но очень уж она короткая! Вот я мучился-мучился и дописал кое-что.
Магомаев только покрутил головой.
Когда подошла наша очередь, уже совсем стемнело и публики явно прибавилось. Как только мы вышли на сцену сразу раздались аплодисменты и радостные крики - видимо успех нашего вчерашнего выступления успел распространиться среди жителей Бонна. Вопреки моим ожиданиям пришло больше не только молодёжи, но и старшего поколения тоже.
- Начнём с "Поворота"? - Виталий подошёл ко мне. - Заведём сразу публику!
Сегодня от вчерашнего волнения у парней не осталось и следа, теперь они видели, что нравятся публике и на фоне таких знаменитых артистов из Союза как Зыкина, Великанова или Мондрус смотрятся уж точно не хуже!
- Поехали! - я дал отмашку грифом гитары и мощный ритм " Поворота" сразу же сорвал с места всю молодежь в парке! Мы и сами не стояли столбами рядом с грациозно танцующей Габриэль. А вот за кулисами застыли в изумлении все советские певцы. Я их прекрасно понимал: ничего подобного на советской эстраде того времени представить было невозможно! Даже, если бы они и дошли до такой манеры исполнения, никто им подобного "морального разложения" не позволил бы.
Позади крутой поворот
Позади обманчивый лёд
Позади холод в груди
Позади
Ожидаемые овации, свист и радостные крики публики...
Я подхватил аккордеон и подмигнул Габриэль:
- Ну-ка, покажем как нужно петь "Ландыши"!
Габи в ответ задорно улыбнулась:
- Ты только мне во-время плечо подставь!
- Я весь в твоём распоряжении!
- Это потом!
Габи запела на немецком и буквально со второй строчки сотни голосов подхватили:
Shöne Blumen in der Nacht.
А когда мы дошли до припева, тут уж весь парк в тысячи глоток запел:
Karl-Marx-Stadt, Karl-Marx-Stadt,
Du bist die Stadt roter Blumen.
Во время моего проигрыша на аккордеоне Габи превзошла себя и так задорно выплясывала на сцене, что удивила даже меня. Представляю, что испытывали члены советской делегации!
И вот - эффектный финал! Пассаж на аккордеоне, Габи делает оборот на одной ноге, при этом юбка поднимается так, что её стройные ножки видны почти до самых трусиков и наконец - падает мне на плечо, кокетливо сгибая ногу в колене. Публика неистовствует, а я оглядываюсь на Муслима и рядом с ним стоящих Ларису Мондрус и Гелену Великанову. Лариса изо всех сил аплодирует, широко улыбаясь и говорит что-то Муслиму, а вот Великанова смотрит изумлённо - осуждающе. Ну понятно: облико морале...
