- Хорошо, Леонид Ильич, - энергично кивнул Ивашутин. - Тогда я без прелюдий! Положение в стране, да и во всём соцлагере с каждым годом ухудшается. Причём это ухудшение идёт по всем направлениям: от экономики, до идеологии. Запад в техническом отношении значительно опережает нас и с каждым, я подчёркиваю - с каждым днём, уходит всё дальше вперёд. Все наши сотрудники за рубежом заняты в основном добычей технических секретов. Попросту говоря - воруем что можем! Но даже добытые с большим трудом новейшие технологии положение не спасают. Эти технологии ещё нужно суметь воссоздать в наших условиях. А с этим совсем плохо. И наши аналитики пришли к выводу, что положение коренным образом изменить не удастся. Сама система этого не позволяет. Это, что касается экономики. Положение в идеологии - не лучше. Всё меньше людей верят в идеалы социализма. А над Программой построения коммунизма, принятой нашей партией, откровенно смеются. Какое может быть изобилие в стране тотального дефицита? А ведь коммунизм должен наступить в СССР уже через семь лет! Да, наши идеологи перестали об этом говорить, как это было совсем недавно, только это ещё более укрепляет веру людей, что никакого коммунизма в скором будущем ожидать не приходится. А отсюда - разочарование... В других социалистических странах положение ещё хуже. Нет, в экономическом плане люди там живут даже лучше, чем в СССР, но это за счёт того, что мы отрываем от себя и кормим их! А зачем? И долго ли сможем? События в ГДР в 1953 году, в Венгрии в 1956м, в Чехословакии в 68-м показывают, что этот процесс недовольства не остановить.
- И что же никакого выхода ваши аналитики не видят? - перебил Леонид Ильич.
- Из нынешнего положения есть только два выхода, - не задумываясь ответил Ивашутин. - Либо СССР превращается сам и превращает все остальные страны Восточной Европы в закрытый концлагерь, где за малейшие сомнения и несогласие, будут следовать жестокие репрессии, либо этот лагерь рухнет.
- Хорошенькие выводы! - хмыкнул Брежнев. - И остальные товарищи тоже так думают?
Он обвёл глазами присутствующих.
- Я думаю, что осуществить первый вариант не удастся, - покачал головой Яковлев. - Это как-то ещё удавалось Сталину в тридцатые годы, но сейчас совсем другое время. Люди другие...
- Значит, развал? - приподнял брови Генсек.
- Или реформы. - ответил Яковлев. - Только они могут спасти положение.
- И что же это за реформы?
- Самые широкие и по всем направлениям. - уверенно ответил Яковлев. Видимо этот вопрос давно обсуждался в их группе. - В экономике, политике, как внутренней, так и внешней, по национальному вопросу.
- А конкретно, что предлагаете? - уточнил Брежнев.
- У нас есть программа реформ, мы её Вам предоставим, Леонид Ильич. - ответил Яковлев. - Сейчас же могу коротко перечислить основные направления и меры. В экономике это, во -первых, введение в стране частного предпринимательства. Начать можно с кооперативов, мелких фабрик, различных мастерских и предприятий быта. Крупные предприятия остаются в государственной собственности, но получают полную автономию. Пусть они сами решают что и в каком количестве выпускать. Убрать централизованное планирование. Заводы и фабрики должны выпускать продукцию в зависимости от спроса, а не по плану, спущенному сверху.
- А если их продукция окажется невостребованной и завод разорится? - перебил Брежнев.
- Да, этого трудно будет избежать. - согласился Яковлев. - Не все сумеют быстро переориентироваться на выпуск другой продукции. Но предприятие всегда может взять кредит и перестроить производство или привлечь инвесторов.
- Инвесторов? - приподнял брови Генсек. - И где же они их возьмут? Или ты предлагаешь пустить в страну капиталистов?
- А почему бы и нет, Леонид Ильич? - не смутился Яковлев. - Вон Фиат построил нам прекрасный завод! Какие отличные машины выпускают там, очереди на годы! Так может стоит расширять подобную практику? И если иностранный инвестор купит разорившийся завод у нас и наладит выпуск новой, пользующейся спросом продукции, даст людям хорошо оплачиваемую работу, кому от этого будет плохо?
- Так эти буржуи скупят у нас всё... - проворчал Брежнев.
- Не успеют! - улыбнулся Яковлев. - У нас знаете какие свои шустрые коммерсанты имеются! Они даже сейчас, в условиях запрета и риска попасть тюрьму создают подпольные фабрики. А если дать им свободу? Мы перестанем плодить подпольный, криминальный бизнес, а создадим собственных предпринимателей, не уступающих западным!
Я посмотрел на Горбачёва. В моё время он попытался начать Перестройку примерно с этого. Получилось не очень... Михаил Сергеевич почувствовал мой взгляд и наши глаза встретились. Впервые... Я с удивлением понял, что это совсем не тот взгляд, который я помнил по многочисленным фото и кино кадрам. Нет сейчас в нём той легкомысленности, что ли? Тогда он казался увлечённым и верящим во всё, что он делает, человеком. Это его и погубило! Действительность оказалась несколько иная, чем он ожидал. Если не совсем иная...
