- А как на это отреагировали западные страны? - подал голос Яковлев.
- А как они могли реагировать? - скривился Михаил Сергеевич. - Практически все связи с Западом были прекращены. Закрыты все культурные проекты, прекратились обмены, визиты, по телевизору с утра до вечера пропагандисты твердили, что страна окружена врагами и мы должны сплотиться, быть начеку, разоблачать внутренних врагов... В общем, ничего нового... Резко возросла милитаризация страны. День и ночь "ковался оборонный щит страны" в ожидании неминуемого нападения НАТО. Когда в Польше на волне недовольства народа условиями жизни родилась и стала быстро набирать силу и популярность "Солидарность", Советский союз ввёл войска, несмотря на настойчивые просьбы польского руководства этого не делать.
Горбачёв замолчал.
- И чем всё закончилось? - медленно роняя слова спросил Брежнев. - Как в Чехословакии?
- Гораздо хуже, Леонид Ильич... - вздохнул Горбачёв. - Даже хуже, чем в Венгрии в 56-м. Очень много крови... И после этого американцы привезли в Европу массу своих Першингов. А потом - война...
- Но неужели Юрка сошёл с ума?! - глаза Брежнева сверкали.
- Китайцы, анализируя произошедшее, пришли к выводу, что войну спровоцировал сбой в системе. - продолжил Горбачёв. - Сбой или ложное срабатывание системы раннего предупреждения. И если раньше, когда ракет средней дальности не было ни у нас на границе, ни американских в Европе, было время, чтобы проверить реальность пуска ракет противником или связаться напрямую с руководством той же Америки, то теперь этого времени не было и последовал немедленный удар из-за ошибки техники.
Ивашутин и Калугин за всё время не проронили ни слова, впившись глазами в Горбачёва.
- Я не помню сколько времени я провёл в постоянных скитаниях и поисках пищи, - продолжил Михаил Сергеевич. - Но скоро стал чувствовать, что слабею. Радиация постепенно убивала меня. В один из дней я попытался проникнуть в погреб полу сгоревшего дома. Металлическая дверь долго не поддавалась моим усилиям. Я стал искать, чем можно было бы выбить её и в гараже нашёл кувалду. После нескольких ударов мне удалось почти сбить дверь с петель. Я собрался с силами и изо всей силы ударил в самый центр двери и в тот же момент сверху что-то упало мне на голову. Очнулся я в больничной палате, где кроме меня лежало ещё трое мальчишек. Голова была плотно забинтована и мне с трудом удавалось её поворачивать. Когда я зашевелился один из мальчишек сказал: - О, Миха очнулся!
Такое обращение меня удивило, но когда я пригляделся, то с удивлением узнал в мальчишке своего школьного друга. Я не мог понять, что со мной и почему мой ровесник так и остался мальчишкой? И только чуть позже, когда в палату вошёл доктор с медсестрой, я узнал, что я и сам ещё четырнадцатилетний пацан. Из осторожных расспросов удалось выяснить, что я со сверстниками ехал в автобусе в пионерлагерь. На горной дороге лопнуло колесо, водитель не удержал автобус на трассе и мы свалились в реку с приличной высоты. Вскоре в больницу приехали встревоженные родители и мне пришлось изворачиваться, чтобы они не поняли, что вместо их сына-школьника, на кровати лежит пятидесятилетний мужик. Спасло то, что у меня был сильный ушиб головы и доктор предупредил родителей, что у меня могут быть проблемы с памятью. Когда пришло время выписки и сняли бинты, на моей голове обнаружилось родимое пятно. Я лихорадочно пытался придумать историю для родителей о причине его появления, но оказалось, что оно было у меня с рождения. Вернее, не совсем у меня, а у того Михаила Горбачёва, в чьё тело я переместился. В больнице у меня было много времени чтобы подумать обо всём, что со мной и моей страной случилось в той, первой жизни и я решил сделать всё, что в моих силах, чтобы это не повторилось вновь. Я решил выбрать уже знакомую мне партийную карьеру, только поставил себе задачу подняться на самый верх партийной номенклатуры и используя огромные возможности Генерального секретаря партии так изменить ход истории, чтобы превратить мою страну в свободное и процветающее государство. А значит -избежать атомного апокалипсиса .
Михаил Сергеевич замолчал, а потом закончил:
- Мне удалось провести Перестройку. Правда, получилось не всё так, как планировалось, но страна, народ, пройдя через трудности, получили демократию, свободные выборы и гораздо более высокий уровень жизни, чем он был при социализме. А самое главное - войны с Западом не случилось.
Горбачёв замолчал, а я буквально ощутил на себе жгучий взгляд Брежнева.
- Так войны не было? - вкрадчиво осведомился он у Михаила Сергеевича.
