Гуй Лян утешал себя мыслью, что подобные важные дела не должны решаться сразу, полагается по этикету затягивать, и что Путятин не мог ошибиться. Хуа Шань злорадствовал, его дурные предположения сейчас сбудутся… Его доказательства окажутся верней, пусть Гуй Лян поймет, хоть он и дядя…
Вошел секретарь посла Лоуренс Олифант с французским полковником, с двумя офицерами — англичанином и французом и с двумя военными переводчиками. Олифант сказал, что посол не выйдет, так как нет причины для личной встречи с уполномоченными императора.
Посол оскорблен и глубоко возмущен. Требует неукоснительно исполнять все условия.
— Откуда вы взяли, что посол Элгин отказывается от двух важнейших статей? Его превосходительство не потерпит уловок. Немедленно принимаются строгие меры. Б наказание за обман посол отдает приказание начинать военные действия. Готов счесть недействительным свое обещание, которое он дал обществу тяньцзиньских купцов не занимать и не грабить город. Никаких уступок! Что за ложь! Мы вызвали вас, чтобы вручить ультиматум. Посол давно возмущен затяжкой переговоров. Он до сих пор проявлял миролюбие. А эта хитрость — ваша выдумка об отмене важных пунктов договора. Мы никогда не откажемся от самых главных своих требований: от плавания по реке Янцзы и по всем другим рекам Китая. И от права держать послов всех европейских держав в Пекине. Его превосходительство передает дело в руки военного командования, как это было в Кантоне. В случае если не получит немедленного согласия уполномоченных на подписание всех пунктов подготовленного договора без всяких изъятий. Город Тяньцзинь до сих пор не тронут и не занят нашими войсками по просьбе коммерческих обществ, и представители Пекина сами нарушают состояние мира, ссылаются на неприемлемость статей, уже утвержденных в проекте договора. Такое положение далее не может быть терпимо. Все статьи, включенные в договор, должны быть приняты. Миролюбие англичан и французов не оценено.
Вошел озабоченный клерк и передал Олифанту записку. Все поняли: что-то срочное от посла.
Лоуренс Олифант, читая ее, нахмурился и глянул на послов Пекина с таким подозрением, словно их обличили еще в одном преступлении.
— Посол извещает, что уже отдал приказание войскам, прибывшим на кораблях, начать выгружаться на берега Хай Хэ, занимать город и предместья. В случае отказа подписать трактат войска выступят по дороге на Пекин. Его превосходительство французский посол барон Гро только что сообщил письмом послу Великобритании о полной поддержке и просил ускорить все действия, также отдал соответствующие приказы по французским вооруженным силам. Всякое сопротивление будет сломлено. Любая попытка принести нам урон, любой выстрел вызовут бомбардировку города, такую же, какая была в Кантоне. Чем скорее мирный договор будет подписан, тем быстрее можно предотвратить войну.
Гуй Лян обмер и едва владел собой.
— На этом наша беседа заканчивается. Наши представители немедленно явятся в вашу резиденцию для обсуждения церемониала подписания договора. Здесь мы не продолжаем переговоры. Пора начинать войну.
Их почти выгоняли. Маркес, провожая послов, пояснил, что отдан приказ о высадке на берег полка морской пехоты. Также бенгальцев, которые по просьбе китайской стороны были в свое время отозваны из города. Орудия кораблей уже наведены на город.
— Вы слышите, слышите?
Доносились свистки дудок, крики в рупор, гудки, лязг и стук железа.
Вунг явился в деревянный особняк послов в северном предместье.
— Ха! Какое нахальство Путятина! — кричал он. — Вот как позорят вас ваши друзья! Нашли утешителей и советчиков.
Путятин переполошился, услыхав грохот и знакомые звуки на реке. С балкона своего дома он увидел выгрузку союзных войск. Немедленно были получены подробности через переводчиков. Французский посол барон Гро прислал письмо Евфимию Васильевичу с изложением причин всего происходящего.
Путятин ужаснулся и схватился за волосы.
Время шло, а войска все выгружались, лебедки грохотали и трубы пели. Евфимий Васильевич поднялся на балкон вместе с Ридом.
— Это же опять война начинается!
Кафаров сказал: все, что было, это лишь игра в уступки со стороны Элгина, повод припугнуть китайцев еще сильнее.
«Вот это называется посадил меня Элгин в калошу». Уж кажется, знает этих островитян Евфимий Васильевич, а вот и его черед пришел: посадили в лужу.
