Евфимий Васильевич решил, что ему надо убираться вовремя, тем более что явился по приглашению банкир Сай-лес Берроуз и придал много жара всеобщему оживлению. Сайлес говорил со всеми и на всех языках, и на всех неправильно, но понять можно: ему прощалось. Посьет хлопотал для него орден, но государь Александр отказал. Сайлес обиделся, может быть, зная, в какую заслугу ставят ему постоянную готовность оказывать денежные услуги наши капитаны кораблей и господа офицеры.
Сайлес благодарил Сибирцева. Китайские коммерсанты разорили Сайлеса в наказание за вмешательство не в свои дела, в политику. Сибирцев в Лондоне у Ротшильда помянул про Сайлеса. Этого оказалось достаточно. Ротшильд предоставил Сайлесу кредит, и теперь гонконгский банкир неимоверно разбогател.
Отец Сайлеса в Гамбурге с детства знал семью Браунов, у главы которой на вывеске ростовщической конторы изображен был красный щит, откуда и пошла фамилия Рот Шильд.
…Адмирал послал письмо Боурингу в Шанхай. Просил руки его дочери для своего офицера.
— В английской церкви нет исповедей, нет монастырей и монашества. И нет монашенок. — втолковывал Путятин жениху Энн у себя в салоне. — Монашек у англичан заменяют учительницы. Они дают обет безбрачия. Иначе англичане детей учить не доверят. Ваша невеста создание кристальной чистоты. Мне лучше, чем кому-либо, понятно ее положение. Она еще и писательница, печатает статьи в журналах Эдинбурга о самых высоких нравственных идеалах и воспитании. Мисс Энн Боуринг образцовая англичанка, дочь посла и губернатора, как бы напоказ являющая высокую британскую нравственность в Китае. Посвятила себя китайским детям, растит новое поколение для нового Китая…
Путятин задумался, а Сибирцев не понимал, зачем его вызвали. У Евфимия Васильевича мысль прервалась, и только помнилась забота: сколько тут предстоит дела ему самому, епископу Джонсону и нашему архимандриту.
Можно избежать позора. Надо выбивать клин клином, закон что дышло, куда повернешь, туда и вышло. Джонсон читал Гоголя и утверждает все правильно… Путятин возьмет дело на себя и утвердит рыцарские благородные идеалы.
Алексей и Энн получили разрешение венчаться. От адмирала, который в таких далеких плаваниях обладал неограниченной властью, хотя закона переступать не должен. От архимандрита. Было согласие епископа. Британские власти всегда на все согласны, если не в ущерб торговле и королевству. Сэр Джон быстро ответил из Шанхая. Но не Путятину, а на письмо Энн. Сожалел, что не мог быть на свадьбе. Сибирцева он помнил хорошо. Знал о нем больше, чем сама Энн.
Путятина ознакомили с письмом. Прислано отцовское благословение. Хотя у англичан, по сухости их и преданности коммерции или идеалам борьбы за права человека, все не как у нас. Истинное чувство отцовства они редко обнаруживают. Путятин, прожив с ними жизнь, даже предполагал, что его у них и нет. На письмо посла ответ пришел позже.
Высшие чиновники колонии присутствовали при совершении некоторых формальностей.
Свадьбу сыграли в Макао. Для этого пароходы, яхты и парусные катера ходили между Гонконгом и Макао, а также между Макао и глубоководным портом Вампоа, гнездом янки на реке Жемчужной. Из Вампоа явилась целая компания американцев. В их числе модные дамы, знаменитая Кати, урожденная Армстронг, ныне вышедшая замуж, сделавшая блестящую партию. В позапрошлом году была еще несовершеннолетней, когда увлекла Воина Андреевича Римского-Корсакова. Воин танцевал с ней на балах в Макао и под всякими предлогами тянул отвал своего корабля, которому надлежало возвратиться в Петербург.
Алексея и Энн венчал отец Аввакум. Путятин отдал для свадебного пира и бала дворец португальского гранда, нанятый им для посольства и оплаченный щедро, несмотря на скаредность Евфимия Васильевича. Это произошло еще прежде, из разных соображений, чтобы не ударить лицом в грязь императорскому посольству на стыке интересов на шее Китая всех сошедшихся великих держав Старого и Нового Света.
На свадьбу понадобились деньги. Сайлес открыл Сибирцеву кредит. Оказалось, что Энн богата, ей завещано наследство от дальней бездетной родственницы, которым она могла распоряжаться только после выхода замуж. Прежде Энн хотела отказаться от всего в пользу благотворительности, зная, что отцы церкви склонят завещательницу к перемене условий или высудят все в свою пользу. Теперь под это наследство, получение которого еще требовало формальностей, все банки Гонконга и Макао готовы ссудить дочь бывшего губернатора. Но Энн от услуг отказалась, показывая, что надеется на мужа.
