Мелихов всегда уважительно относился к женщинам, однако предпочитал держаться от них на некотором расстоянии. Отношения случались, но обычно длились не больше года и заканчивались так же тихо, как и начинались, оставляя после себя лишь время и дату в расписании. Федор умел приближать, но не обнадеживать – у каждого должна быть своя жизнь, параллельная. Андрей попытался вспомнить, смотрел ли Мелихов хоть на одну женщину так, как сейчас смотрит на Катю? Пожалуй, нет. Те взгляды были другими…
Взять хотя бы Ольгу, года три назад Федор нарушил границу «начальник-подчиненный», и рабочие отношения перешли в иные. Но роман продлился не более двух месяцев: парочка дорогих украшений в подарок, поездка в Париж, рестораны – и, пожалуй, хватит.
Но Катя из другого теста и даже из другого мира. Быть может, в этом и есть ее преимущество?
«Зайду к вам сегодня днем и помешаю немного… – усмехнулся Андрей. – Федор, почему у меня такое чувство, что ты затеял какую-то игру? Знаю я этот хищный блеск в твоих глазах. Обычно он появляется, когда ты находишь что-то новое для своих коллекций».
«Я дома», – подумала Саша, открыв глаза. Но это не могло быть так.
Бледно-желтый потолок по углам украшала белая лепнина в виде вьюнов из дубовых листьев и желудей, тяжелые коричневые шторы сужали большое окно, зеленая мебель с позолоченными деталями тянулась вдоль противоположной стены, круглый стол и три стула с чуть изогнутыми спинками поблескивали лаком.
«У меня больше нет дома, – пронеслась вторая мысль, а затем и третья: – Где я?»
– Доброе утро. Вы проснулись? Это прекрасно! Я – Елизавета Григорьевна Глинникова, но вы, бесспорно, должны называть меня Лизой. Брат спрашивал о вас все утро, но потом уехал. Вот он обрадуется, что вы проснулись! Как ваше самочувствие? Мы приглашали доктора, Константин Михайлович – лучший врач в Петербурге! Он сказал, что у вас упадок сил, велел напоить крепким куриным бульоном и дать снотворные капли. Вы помните, как пили бульон? Нет? Не удивительно, вы были так слабы, так слабы… – Влетевшая в комнату девушка мгновенно заполнила небольшое пространство комнаты звонким и восторженным голосом. Ее рыжие кудри подрагивали при каждом возгласе, тонкие брови хмурились, когда речь заходила об упадке сил и слабости, аккуратный острый нос морщился по поводу и без повода. – Еще Константин Михайлович сказал, что вам обязательно нужны прогулки на свежем воздухе и печенка с Сенного рынка. Ой, жареная печенка, конечно же, жареная! – Девушка засмеялась, и юбки ее пышного бежевого платья зашуршали.
Саша улыбнулась, невозможно было противостоять такой открытости и радости. Последним воспоминанием был рынок с его рядами, ларьками и лотками – пестрота толпы, нестройные крики торговцев, расхваливающих товар. У нее закружилась голова, потом падение и мужской голос:
– Я Александра… Образцова.
Фамилию Саша произнесла не сразу. Ощущение, будто именно фамилия может рассказать Лизе все о дальней дороге и лишениях, коснулось души и исчезло. Нет, в этом доме бояться нечего, здесь живут не враги. Но не получится ли случайно навредить Марии Николаевне Чернышевой?
– Значит, Саша. Чудесно.
– Я бы хотела поблагодарить вас за помощь… – Она сделала попытку подняться с большущей воздушной подушки.
– О, нет, прошу вас. Пока лежите, – запротестовала Лиза. – Вдруг опять случится обморок, и тогда брат меня непременно убьет! – Помолчав с минуту, она вдруг резко развернулась, подбежала к двери и закричала: – Вера! Вера! Иди же сюда, мы будем знакомиться!
Верой оказалась старшая сестра Лизы – полноватая женщина лет тридцати, сдержанная и серьезная. В ее взгляде чувствовалось участие, но вместе с тем она явно неодобрительно относилась к самой ситуации: юные девушки не должны гулять одни и падать в обморок где им вздумается.
– Матвей запретил нам мучить вас вопросами, – сообщила Лиза, придвигая к кровати сначала один стул для Веры, а потом второй – для себя. – Но ужасно хочется узнать, откуда вы… Можно я буду бестактной и сообщу вам страшную тайну? Доктор сказал, что на вас была надета цыганская одежда, но как это возможно? Вы светленькая. Может, он ошибся?
– Прекрати говорить ерунду, – строго одернула сестру Вера Григорьевна. – Александра, не обращайте внимания на россказни этой невоспитанной девочки. Если вы нам скажете, как отыскать ваших родственников, то мы сделаем это незамедлительно, и вы сможете уже скоро обнять своих близких.
– Я не говорю ерунду, – надулась Лиза и отвернулась, но по розовым ушкам было ясно, что она внимательно слушает, боясь пропустить даже вздох гостьи.
– Мне трудно выразить словами благодарность, которая сейчас переполняет душу. Вы сделали для меня так много… – все же поднимаясь, произнесла Саша. Она провела ладонью по шелковистому белому одеялу и тихо вздохнула, не в силах произнести правду. – Я как раз направлялась к тете, но я не знаю ее адреса.
