Следующий вопрос нужно было задавать осторожно, иначе ответом могли стать тишина, короткая, ничего не значащая фраза или бесхитростный обман. Желание защитить от незнакомца слабую девушку, попавшую в тяжелое положение, будет вполне объяснимо.
– Геда – цыганка, живущая у реки, сказала, что к вам направилась девушка. Знакомая ее. Она со Степаном уехала?
– Да, вместе и отправились, – жена кузнеца махнула рукой в сторону дороги, ведущей к правому краю Сусловки.
– Спасибо, я позже зайду, – ответил Павел и, неторопливо покинув двор, подошел к Норду. Теперь спешить некуда и не за чем, Александра или уже постучалась в дверь княгини, или сделает это в самое ближайшее время. Нет, Мария Николаевна не выставит племянницу сразу, это попахивает грандиозным скандалом (высшее общество не прощает подобных оплошностей). Но через пару-тройку дней княгиня вполне может снарядить экипаж для Александры. «Дорогая, Яков Петрович наверняка скучает по тебе, поторопись, ни к чему его расстраивать…» Выставить за дверь бесправную родственницу совсем не сложно, даже особо стараться не придется.
На постоялом дворе Павел распорядился накормить и напоить Норда, себе попросил щи и хлеб с топленым маслом. Его дорога теперь тоже направлена в Петербург, и кто бы подсказал – зачем?
«Я не знаю, чего тебе пожелать. Я не знаю, где тебе будет лучше. И я не знаю, есть ли это самое „лучше“ хоть где-нибудь для тебя».
Павел привык контролировать свою жизнь. И жизнь тех, кто от него зависел, но вот Александра Образцова… Маленькая птичка, случайно впорхнувшая в его жизнь, теперь летела прочь в неизвестность, и, по сути, ее нельзя было спасти куском хлеба и теплым плащом. Это дало бы лишь передышку. Возврата к отчиму нет, реакция княгини неизвестна… Павел вспомнил взгляд Александры и обжигающее презрение в ее глазах – глупо второй раз предлагать роль содержанки. А что еще он готов предложить?
– Ничего…
Ни два, ни три, ни пять, ни десять дней назад он не собирался жениться. Ни на ком.
«Ты полагаешь, что на свете нет женщины, способной сделать тебя счастливым? – как-то спросил Гришка. – Да посмотри вокруг, каждая вторая хороша!»
«Я не отрицаю светлого в этой жизни, – сдержанно ответил тогда Павел. – Если кто-то мечтает о тебе – прекрасно, но это лишь половина истории. Ты будешь счастлив, только если полюбишь и сам. А я слишком негоден для этого».
«И что теперь… не жениться?»
«Жениться. Но ближе к сорока».
«На ком?»
«Какой смысл думать об этом сейчас? Подвернется кто-нибудь, не сомневайся».
Вспоминая давний разговор с Гришкой, Павел неожиданно вспомнил и слова Геды:
Если раньше приходилось сбавлять темп Норда и оглядываться по сторонам в поисках Александры, то теперь в этом не было необходимости. И Павел устремился в Петербург, желая как можно скорее оказаться дома. Пусть топот копыт заглушит мысли и стук сердца.
Сделав глоток эспрессо, Андрей положил газету на край стола и посмотрел на часы. Лучше бы он завтракал с Катей, но ее увлекла статья, и не хотелось навязываться и нарушать литературный процесс. Вдохновение, вдохновение… К сожалению, управлять им невозможно, удел непричастных – терпеливо ждать.
Андрей знал, что в двенадцать у Кати встреча с Мелиховым, и он собирался заглянуть к ним и присоединиться к разговору. Пусть передохнут и отвлекутся, интервью, бывает, выматывает как журналиста, так и «жертву». Интересно, кого в большей мере придется спасать? Андрей улыбнулся, попросил еще эспрессо и побарабанил пальцами по столу. Есть вопросы, на которые душа просит ответы… Никогда Федор не оказывал столько внимания постороннему человеку, увидев Катю на аукционе, он почти сразу захотел пригласить ее в отель, заговорил об этом уже на следующий день.
Она красива, приятна, иронична, умна, легка… Дрогнуло сердце у Федора или нет? Он действительно терпеть не может общение с журналистами, но в данном случае раздражения не наблюдается, наоборот, Мелихов проявляет заботу и понимание. Андрей коротко вздохнул и вновь побарабанил пальцами по столу.
«Федор, сколько продержится твоя доброта к Кате? Или это все же гораздо большее?»
