«Ваши привычки – моя радость». Глеб позавтракал рано утром за двумя столиками (по очереди). Сославшись на яркий свет, он попросил официанта перенести его глазунью и двойной эспрессо в уютный притемненный угол зала. За первый стол всегда садился Андрей Кравцов, за второй – Федор Мелихов. Теперь и там и там были легко и непринужденно установлены «жучки». Глеб обратил внимание, что по вечерам, когда ресторан набивается гостями, на эти столы ставят табличку – «Зарезервировано». Значит, места придерживают на случай, если они понадобятся Кравцову или Мелихову. Живут они здесь, на завтрак, обед и ужин приходят часто.
«В кои-то веки буду подслушивать с удобствами. Говорите обо всем, мои дорогие, ни в чем себе не отказывайте и особенно делайте упор на интимные тайны. Люблю я, знаете ли, послушать про всякую аморалку…»
Вчера Глеб не поехал следом за Катей на ее дачный участок, вернулся с полпути. Ничего интересного в Бронницах произойти не могло, главные герои остались в Москве, и корабль тоже, так что объявлен день великого отдыха.
«Надо бы нам уже с тобой определиться, Катя-Катерина. Есть же из кого выбирать, а ситуация у нас следующая… Мелихов пудрит тебе мозги, желая получить корабль, уверен, ты и сама это понимаешь. Или еще нет? Возможно, я тебя расстрою, но, скорее всего, интерес его к тебе начинается и заканчивается именно „Полтавой“. Но… Кружит он вокруг тебя прилично, аж глаза сверкают! Может, он тебя попросту сожрать хочет? – Глеб хохотнул, допил коньяк, оставил бокал на журнальном столике и развалился на кровати. Хорошо жить в шикарных номерах, пожалуй, отсюда потом и съезжать не стоит. – Переходим к следующему претенденту… Кравцов смотрит на тебя, как на жар-птицу, но кроме сырников ничего не предлагает. Пора бы уже прижать тебя где-нибудь хорошенько, ну или в крайнем случае в кино пригласить на ночной сеанс… Учить, что ли, его надо, как с женщинами общаться? Ладно, ладно, Кравцов на обложку глянца тянет, поди знает, с какого бока к женщине подойти. Возможно, втрескался в тебя, и на этой почве тормозит немного, любовь штука сложная, вляпаешься и все… Катя-Катерина, давай зажмурься и выбери уже кого-нибудь, а то за тобой очередь таких же медлительных стоит. Вас много, а я один, не будем забывать об этом. Да, крошка?»
Глебу нравилось думать о корабле, в душе просыпался азарт: продаст или нет? Ясно же, что Мелихов приличные деньги предложит, жаль, не услышать эту аргументированную, не предполагающую торга речь. Но пока – тишина. Ни Катя, ни Мелихов о корабле не заговаривают. Или был разговор, но только в его берлоге.
«Катя, не продавай, больно хочется посмотреть на его вытянутую физиономию. Или продай, а то еще поженитесь, и останешься без денег, кораблик сам к нему приплывет, покачиваясь на волнах любви… Тьфу». Глеб поморщился и посмотрел на бутылку коньяка.
– Эй, – он перевел взгляд на потолок, – нашлите на отель землетрясение, что ли, я хоть посмотрю, кто ее бросится спасать. Ну, не обижайтесь, не обижайтесь, чувствую же, что расстроились, – едко улыбаясь, продолжил Глеб. – Многоуважаемая Небесная канцелярия, не волнуйся, я помню, что катастрофы – это не ваша стезя, что за этим нужно обращаться к… Молчу, молчу! – Засмеявшись, он поднялся и пошел за добавкой коньяка.
Почти на каждом столике в низком мраморно-туманном подсвечнике горела свеча. Проходя мимо, Катя невольно заставляла огонь волноваться, но это дрожание никому не было заметно. Гости отеля группами и парами ужинали, наполняя зал приглушенными разговорами, осторожным звоном бокалов и смехом.
Катя не опоздала, но Мелихов уже ждал в угловой мягкой зоне с бокалом вина. Неотрывно следя за ее приближением, он сдержанно и приветливо улыбался.
– Что-то мы с вами стали редко встречаться, – сказал он, привставая.
– Вчера неожиданно навалилась работа.
– Расскажете, где были?
– В редакции.
Он кивнул и придвинул к Кате папку меню.
– Выбирайте что-нибудь сытное. Ничего не могу с собой поделать, очень хочется вас усиленно накормить. – Федор усмехнулся и дал возможность официанту наполнить и бокал Кати.
– Согласна на любой салат с морепродуктами.
– И все? Так мало?
– Я разумно оставляю место для десерта.
Катя заметила некоторые изменения в Мелихове: в его глазах поселилась тяжелая усталость, морщина между бровей стала глубже и четче. Но тонкий синий пуловер (а не привычные рубашка и пиджак) облегчал образ, добавляя простоту и уютность. Сейчас Федор не походил на знаменитого коллекционера, и почему-то это было приятно.
– Знаете, Катя, а я не хочу сегодня говорить ни о работе, ни о галереях и выставках, ни о живописи водяными красками, ни об оттисках на деревянных брусках, ни об абстрактном экспрессионизме. Расскажите о себе, я не так много знаю о вас.
