– Вам следует укрыться у сестер-августинок, Изабель! Отель-Дьё, больница урсулинок, вне досягаемости снарядов. Отправляйтесь туда немедленно!
– Но ведь наш дом уцелел…
– Я ошибался, Изабель. Снаряды долетают даже до квартала Сен-Рош!
Девушка вцепилась в отвороты его испачканного грязью и сажей мундира.
– А вы поедете со мной?
Он посмотрел на нее с грустью и вздохнул.
– Я был бы рад вас проводить, но, к сожалению, не могу. Мне срочно нужно быть в гарнизоне. Но я пришлю солдат, и вам помогут.
Он крепко ее обнял и зарылся лицом в ее пыльные спутанные волосы. Было приятно сознавать, что они пахнут подаренными им духами.
– Изабель, обещаю, я приеду вас навестить, как только смогу!
Она продолжала удерживать его со всей силой отчаяния.
– Николя, будьте осторожны! Я… я не хочу, чтобы с вами случилось несчастье…
Он улыбнулся, поцеловал ее в последний раз и с решительным видом отстранился.
– Молитесь за меня, дорогая! Мое сердце желает одного – быть рядом с вами! Я вернусь!
Изабель поблагодарила небеса за то, что все ее родные и любимые живы. Снаряды продолжали сыпаться на город до самого полудня. Масштаб разрушений поражал воображение. Конечно, не обошлось без раненых, однако каким-то чудом никто не погиб. Сегодня Господь сжалился над ними, но как знать, что будет завтра?
Сотни солдат изнывали от жары в ожидании приказа продолжить движение. Лучи солнца обжигали им лица, отсвечивали от белых офицерских воротничков. Бриз приподнял подол килта Александера – ощущение прохлады было мимолетным, но от этого не менее приятным.
Полк покинул лагерь Монктона в Пуант-Леви и переправился на остров Орлеан. Там солдат погрузили на три сотни лодок и поставили перед ними задачу: захватить редут Джонстоуна, расположенный у подножия скалистой гряды Бопора. Рядовые недоумевали: неужели Вольф снова передумает и откажется от своих планов? На календаре было тридцать первое июля – тридцать шестой день осады. Офицеры почти не скрывали своего разочарования, солдаты изнывали от нетерпения. Вольф, человек по натуре замкнутый и нелюдимый, всегда поступал по-своему и не слушал ничьих советов. И зря, поскольку в данной ситуации генерал, похоже, сам не знал, чего он хочет.
Вокруг лодки плескалась вода, но этот звук тонул в грохоте пушек: уже много часов подряд семьдесят четыре орудия судна «Центурион» и двадцать восемь орудий с «Три-Систерс» и «Рассел» обстреливали редут и траншеи в расчете истощить резервы боеприпасов у противника. Мерное покачивание лодки и убийственная жара навевали на солдат дремоту. Голова Летиции медленно клонилась к плечу, и Александеру пришлось легким пинком призвать ее к порядку. Молодую женщину едва не стошнило, и она сжала губы. Она была очень бледна. Интересно, долго ли ей удастся продержаться в таких условиях? Вот уже полчаса Мунро мерно покачивал ногой, и это движение раздражало Александера.
– Если мы в ближайшее время не высадимся, я описаюсь! – буркнул его кузен.
– Делай свое дело, не стесняйся! – усмехнулся Александер, который испытывал те же самые ощущения. – Но остальное добро прибереги – вывалишь его перед этими размалеванными индейцами!
– Иди к черту с такими советами, Алас!
– Тихо! – громыхнул сержант Кэмпбелл.
Александер прищурился. Отраженный от воды свет слепил глаза. Справа находилась небольшая бухта, но окружали ее отвесные скалы, так что для высадки это место не годилось. Поэтому было решено пристать к берегу возле местечка Сол-де-Монморанси, напротив французских траншей, где их должен был поджидать отряд гренадеров. Несколько дней назад по приказу Вольфа на этом месте были сооружены артиллерийские батареи. Александер посмотрел на редут Джонстоуна на берегу, а затем увидел второй, рядом с ним. Им об этих двух редутах сообщить не сочли нужным… Наверное, потому что второй находился чуть позади первого и его почти не было видно. Издалека доносился перезвон церковных колоколов, призывавших Господа явить канадскому населению свое милосердие.
Из-за спины донесся глухой стук, а следом – ругательство: кто-то из товарищей потерял сознание от жары. Офицер приказал побрызгать ему в лицо водой. Стоило бедняге очнуться, как его вырвало.
– Не лучшее они выбрали время! – пробурчал себе под нос Мунро. – Варимся тут часами в собственном соку и слушаем, как свистят французские снаряды! Клянусь, если этот проклятый генерал снова передумает, я отрежу ему причиндалы и заставлю их съесть!
– Если они вообще у него есть! – вставил, ухмыльнувшись, их товарищ Финли.
Мунро засмеялся.
– Вот заодно и проверю! А если серьезно, наш командующий меняет планы быстрее, чем меняется погода в этой проклятой стране. То дождь, то солнце, то снова дождь! В такой духоте невозможно дышать!
– Нашел, на что жаловаться, Мунро! – добродушно заметил Колл. – В Шотландии погода не лучше. Может, в этом все и дело: слишком долго Вольф пробыл в наших краях!
– Но дышится у нас привольнее!
– Да неужели? Зачем же ты тогда забрался в такую даль? Почему не остался в Шотландии? – не без сарказма поинтересовался Александер.
