Он кивнул и сел на траву у ее ног. Она примостилась рядом, взяла Александера за руку и прижалась к его плечу.
– В сентябре 1738 года Франсес пережила… изнасилование.
– Изнасилование?
– Это сделали солдаты Черной стражи. Их было пятеро. Это я ее нашел. Тогда мне было всего шесть. Мы с Мунро пошли на охоту. Возвращаясь, увидели возле хижины лошадей и чужих мужчин и спрятались. Мы были слишком маленькие и не могли ничем помочь. А потом Франсес, она… Думаю, она сошла с ума. Часами могла сидеть на лавке и смотреть в пустоту. Как ни старался ее муж, ничего не помогало. А потом у нее начал расти живот…
Он потер глаза и тряхнул волосами. Воспоминания возвращались обрывками – то были картинки, которые в свое время поразили его детское воображение. После жестокого надругательства над собой Франсес впала в безумие. От природы жизнерадостная, любившая посмеяться и пошутить, теперь она закрылась в себе, в безразличии, словно в башне, в которую было не достучаться. Бабушка Кейтлин взяла на себя все хлопоты о Мунро, и мальчик никак не мог понять, почему мама с ним теперь не разговаривает и не обращает на него внимания. Когда же Франсес произвела ребенка на свет, ее супруг отказался его признать, хотя, в принципе, мог приходиться ему отцом.
Александер посмотрел на Летицию, которая не сводила глаз со своих рук. И зачем он ей об этом рассказал? Ведь знал, что ей будет больно.
– Мне очень жаль, Летиция. Не надо было…
Она подняла на него мокрые от слез глаза. Внезапно возглас удивления сорвался с ее губ, она закрыла лицо руками.
–
– Да, думаю, это была ты, – едва слышно подтвердил Александер.
И погладил ее по мокрой щеке.
– Чтобы защитить тебя от Дугласа, мужа Франсес, бабушка Кейтлин попросила моего отца отвезти тебя к одной женщине. У нее не было детей, и она согласилась принять тебя и воспитывать как свою родную дочку.
Он провел пальцем по завитку на броши, как делал это сотни раз в детстве. Тонкость и красота узора завораживали его… Бабушка рассказала, что украшение сделал ее отец, Кеннет Данн, который работал ювелиром сначала в Белфасте, потом в Эдинбурге. Сколько часов провел он, Александер, пытаясь скопировать этот мотив на куске дерева своим
– Эта брошь… Она принадлежала Франсес, Летиция. Брошь ей подарила ее мать, Кейтлин Данн, которая, в свою очередь, получила ее после смерти своей матери из рук отца. Было решено, что это украшение будет передаваться из поколения в поколение, от матери к дочери, поэтому оно и перешло к тебе после смерти Франсес. Это твое наследие, береги его! И если у тебя родится девочка, передай брошь ей!
– Кейтлин… тетушка Кейтлин… – прошептала Летиция, задумчиво поглаживая брошь.
Их пальцы соприкоснулись, и Александер отдернул руку.
– Значит, эта женщина… была моя бабушка?
Молодая женщина нахмурилась и посмотрела ему в глаза, чем привела Александера в волнение.
– Она часто приходила навестить меня и приносила вкусности и маленькие подарки… Она мне очень нравилась. Алекс, это была моя бабушка, а я не знала! Мне никто не сказал! Почему? Из каких соображений? Это несправедливо!
Она несколько раз в бессильной ярости стукнула его в грудь. Александер мягко перехватил ее кулачки и стал нашептывать ласковые слова, чтобы она успокоилась. Потом смахнул слезу с ее щеки.
– О таких вещах не говорят, Летиция. Наверное, бабушка Кейтлин хотела оградить тебя от неприятностей. Дуглас поклялся, что отомстит за свою жену. Кто знает, что бы он сделал, если бы узнал, где тебя искать? Но… согласен, это несправедливо.
Его пальцы задержались на теплой щеке. Он сглотнул, сдерживая желание закричать на весь мир о несправедливости, которая обрушилась и на него тоже.
– Выходит, я – твой двоюродный брат, Летиция. Ты понимаешь, что это значит?
Она тряхнула волосами, которые блестели в первых лучах рассвета. Утро обещало быть туманным.
– О, Алекс, не надо…
– Летиция, я никогда не смогу взять тебя в жены.
