Александер встал боком, чтобы не стать слишком удобной мишенью, положил палец на спусковой крючок и посмотрел на приближающегося солдата-француза. Пули свистели у них над головами, но урон, ими наносимый, пока был незначителен. Он затаил дыхание и прицелился.
– Огонь!
Белое облако застелило глаза, обожгло легкие. Внезапно пересохло во рту. Они сделали еще три шага вперед, вставили по две пули в ружья и снова прицелились. Прошло несколько минут, прежде чем сернистое облако рассеялось.
– Готовы?
Несколько десятков тел уже лежали на земле. Крики и стоны раненых терзали барабанные перепонки.
– Целься! Огонь!
Английские ружья громыхнули одновременно, словно пушечный выстрел. Большая часть французов, которые еще держались на ногах, повернулась и побежала к городским воротам, словно стадо увидевших волка овец. Закинув ружье за спину, Александер вынул из ножен шпагу. Блеск взметнувшейся в воздух стали предвещал атаку. И правда: не дождавшись приказа, хайлендеры с рыком, достойным шотландского льва[88], бросились по пшеничному полю навстречу противнику. Вид размахивающих оружием варваров в юбках настолько испугал солдат саррского полка и ополченцев, что они повернули назад. То было беспорядочное бегство. Победа была за англичанами.
Армию проклятого Альбиона от ворот Квебека отделяло несколько последних футов. Понурив головы, обитатели столицы Новой Франции прислушивались к какофонии сражения и старались не думать о том, какие ужасы сейчас творятся на их полях. Этикет, балы – все это казалось далеким, словно было в другой жизни. Здесь и сейчас происходило столкновение душ, не знавших милосердия. С какой грустью, должно быть, взирал Господь на действо, причиной которому была людская алчность…
Дула неутомимых пушек изрыгали огонь, и солдаты падали десятками. Их крики долетали до городских укреплений, за которыми простой люд дрожал от страха. Неужели Англия своей неумолимой рукой уничтожит плоды двухсотлетнего труда, гордости и надежд?
Вот уже час с поля битвы слышались выстрелы и канонада. Чтобы уберечь самые ценные вещи, мать велела слугам сложить их в два больших сундука, и Батист с помощью соседа спустил их в погреб и спрятал. Изабель собрала в сумки перемену одежды и держала ее под рукой на случай, если придется срочно покинуть дом. Жюстина принесла из погреба несколько горшочков варенья и кусок сала. Она повесила ключ на связку, которая болталась у нее на поясе, уложила провизию в сумку и поставила ее поверх узлов с вещами, которые они намеревались забрать с собой. Изабель молча наблюдала за матерью. Откуда у нее такие сокровища? А она-то думала, что запасы еды в доме давно истощились… Голос Сидонии отвлек ее от размышлений.
– Где Ти-Поль? Он пропал! Мой маленький Поль пропал! – в ужасе вскричала пожилая кухарка.
Изабель посмотрела в сторону клавесина. В последний раз, когда она видела брата, он играл в этом месте с Мюзо. Но теперь его там не было. На полу были разбросаны оловянные солдатики. У девушки сжалось сердце.
– Пойду посмотрю в его спальне, – сказала она и так стремительно вскочила со стула, что он упал.
– Ти-Поль! Ти-Поль! Выходи! Это не смешно! Перестань играть со мной в прятки!
Комната брата оказалась пустой. Один из ящиков комода остался выдвинутым. Изабель подошла ближе. Интересно, что такое мог искать Ти-Поль, чтобы перевернуть содержимое ящика вверх дном? И тут она увидела ножны от охотничьего ножа. Пустые…
– О нет! Ти-Поль!
В комнату вошла Мадо. Изабель повернулась к ней, держа в руках кожаные ножны.
– Думаешь, он побежал туда?
Плохо соображая от волнения, Изабель кивнула в знак согласия.
На улицах началась паника. Женщины с искаженными от ужаса лицами несли на руках визжащих детей. Солдаты тащили раненых соотечественников в Отель-Дьё и оставляли заботам монахинь, чтобы снова, несмотря на отчаяние, вернуться на поле боя. Мимо Изабель прогрохотала повозка, грозя сбить с ног любого, кто вовремя не отскочит. «Мы все умрем…» – прошептала она, и грудь ее стеснилась от животного страха. Однако она заставила себя встряхнуться и направилась прямиком к воротам Сен-Жан. Постовым хватало своих забот, поэтому на девушку никто не обратил внимания и она беспрепятственно вышла из города.
Казалось, еще немного, и серое небо рухнет на землю. Клубы порохового дыма стелились над полем, скрывая картину страшной резни. Гремели ружейные выстрелы… Сердце Изабель забилось в ритме людского помешательства. Она прижала обе ладошки к груди, но это не помогло. Тогда она сделала глубокий вдох. Дым проник в легкие, и девушка закашлялась.
– Ти-Поль, где ты?
Всюду, куда бы ни упал взгляд, смерть вершила свое кровавое дело. Пока сохли взятые из вен доблестных солдат чернила на приговоре старому режиму, горечь и злость уже готовились вершить суд над правительством Новой Франции.
– Николя де Мелуаз, посмотрите, что они сделали с нашей страной! – произнесла она печально и тихо. – И пускай мне придется потратить на это остаток жизни, но я с гордо поднятой головой буду отстраивать то, чему Франция дала погибнуть!
