Он о чем-то спросил скороговоркой, но девушка не поняла ни слова.
– Я еду в больницу помогать сестрам-монахиням.
Англичанин жестом попросил ее замолчать.
–
Уголки его губ приподнялись в усмешке, когда он уставился на ее щиколотки, – девушки в Новой Франции носили юбки чуть короче, чем это принято на континенте. Изабель одернула юбку, прикрывая ноги.
– Раненым нужна помощь, мсье! – заявила она, делая ударение на французском обращении.
Он подумал немного, потом проверил ее корзинку, осмотрел карету, поклонился и захлопнул дверцу. Карета тронулась и без дальнейших проволочек прибыла к месту назначения.
Мальчик рассыпался в извинениях. Изабель хотела его выбранить, но вовремя прикусила язык. Нельзя срывать дурное настроение, вызванное слухами о неверности возлюбленного, на невинных! Если бы она смотрела, куда идет, то успела бы увернуться от потока воды с уксусом, которой мальчик поливал пол. Едкий запах заставил ее чихнуть. Она перепрыгнула через лужу и пошла по коридору, в котором толпились раненые. Нужно было поскорее отыскать сестру Клотильду.
В больнице было спокойно. Разумеется, по-прежнему стонали и кричали раненые и от пушечной канонады дрожали стены, однако ощущение спешки, которое так остро воспринималось вчера, рассеялось. Это немного успокоило Изабель. Но в помещении стоял все тот же запах гниющей плоти, а из ведер, которые не успели с утра вынести, воняло мочой и экскрементами. Все окна были открыты, но вонь никуда не девалась, она словно бы въелась в стены. Проверив, точно ли в ведре уксус, Изабель намочила платок и уткнулась в него носом.
По пути ей несколько раз пришлось уворачиваться от солдат с носилками – они выносили умерших. И каждый раз ей казалось, что покойник провожает ее взглядом. Может, это были вовсе не покойники? Боязнь эпидемии заставляла докторов переводить самых тяжелых больных в отдельные комнаты. Тех, кто перед смертью отказался обратиться к истинной вере, хоронили в братских могилах за изгородью католического кладбища, тела остальных, у кого уже нельзя было спросить о вероисповедании, закапывали там же. Для местного священника, каноника де Риговиля, все англичане были либо англиканцами, либо протестантами, то бишь еретиками.
Проходя мимо одной из комнат, она увидела святого отца у изголовья умирающего. Ходили слухи, что отец де Риговиль обратил в истинную веру немало заблудших душ. Повернув за угол, Изабель нос к носу столкнулась с матерью Сен-Клод-де-ла-Круа.
– Простите, матушка!
Настоятельница сжимала руками, едва видневшимися из широких рукавов ее одеяния, золотое распятие тонкой работы, которое она носила на шее. Смутившись, Изабель присела в книксене, в то время как монахиня смерила ее мрачным взглядом и поправила свой белоснежный головной убор.
– Вы кого-то ищете? – спросила она резко.
– Да, сестру Клотильду! Она урсулинка.
– Урсулинки сейчас в столовой.
– Благодарю вас, матушка!
Изабель повернулась, чтобы уйти, когда настоятельница окликнула ее и подошла ближе.
– Вы пришли помочь сестрам, дочь моя?
– Да, матушка.
Длинным пальцем настоятельница указала девушке на грудь.
– Закройте шею платком! Что увидят эти… несчастные, когда вы станете наклоняться? Уж точно не цвет ваших глаз!
Изабель в растерянности прижала ладошку к груди и покраснела. Настоятельница отвернулась и вскоре скрылась в одной из палат.
– Иза, вот ты где! Идем!
При виде сестры Клотильды Изабель забыла поправить платок.
– Кузина, прости меня за опоздание! Никак не могла проснуться! Как сегодня дела у раненых?
– Не лучше и не хуже, чем вчера! Каждый час кто-нибудь умирает… Пленников-французов увезли на рассвете.
– Ой, а я хотела повидаться с одним морским офицером! Его звали Мишель Готье как-то там дальше… Он из французского флота!
– Их всех увезли, Иза. Говорят, что на английские корабли.
Девушка в отчаянии прикусила губу. Она бы с удовольствием поболтала с офицером, справилась о его здоровье…
– И куда их повезут?
– Думаю, во Францию.
Упоминание о французских солдатах заставило Изабель вспомнить о письме. Суровый вид настоятельницы не располагал к расспросам, но кузина – совсем другое дело! Она вынула письмо из кармана.
– Можешь оказать мне услугу?
– Сначала скажи какую, – ответила сестра Клотильда. Вид письма заставил ее нахмуриться.
– Я бы хотела передать это Николя… я хотела сказать, мсье Николя де Мелуазу.
– Тише!
Монахиня опасливо посмотрела по сторонам.
– Иза, ты спятила! Представляешь, что будет, если кто-то из англичан узнает, что ты пытаешься вступить в переписку с солдатом французской армии? Они решат, что ты – шпионка!
– Это не то, что ты думаешь. Это… дружеское послание, только и всего.
Сестра Клотильда наморщила свой маленький острый носик, и вдруг ее глаза широко распахнулись.
– Ты хочешь сказать… Мсье де Мелуаз – твой воздыхатель?
Изабель улыбнулась.
– Вот оно что! И это официально? Иза, если так, тебе очень повезло!
