На лестнице послышались шаги. Девушка собрала письма, сунула их в тайник, прижала планкой и захлопнула крышку сундука. В люке показалось испачканное сажей личико Мадлен.
– Чем это ты тут занята? Я устала тебя ждать! Мне нужен поташ для стирки. Перрену не могу дозваться, Сидония слишком занята и не может за ним сходить…
– Я схожу за поташом, Мадо!
Отряхнув юбку, Изабель встала и незаметно сунула руку в карман. Бумага скрипнула у нее в пальцах – она прихватила с собой последнее письмо.
Изабель перебирала куски мыла в жестяной банке (туда его складывали, чтобы спасти от грызунов), когда услышала, как кто-то спускается в погреб. Она оглянулась и увидела желтый подол юбки Перрены. В тот же миг у нее созрел план: спрятаться и напугать служанку, чтобы она закричала от страха. Изабель присела за бочкой для засола рыбы и, дрожа от нетерпения, стала ждать подходящий момент. Однако стоило Перрене подойти к двери, которая вела в кладовую с провизией, как от инфантильных желаний не осталось и следа. Она вспомнила, как в день сражения мать поднялась из погреба с охапкой свертков и горшочков. Интересно, какие еще запасы успела сделать предусмотрительная мадам Лакруа?
Служанка вынула из кармана ключ и вставила его в замочную скважину. Петли были отлично смазаны маслом, и дверь открылась без скрипа. Со свечой в руке Перрена вошла в кладовую. Огонек потанцевал немного и успокоился. Изабель выбралась из укрытия и на цыпочках подошла к открытой двери. Девушка прислушалась, спрашивая себя, не делает ли она чего-то плохого? Перрена между тем передвигала на полках какие-то кувшины. Послышался характерный хлопок откупориваемой пробки, а следом за ним – хлюпанье чего-то жидкого. Рассудив, что Перрена обкрадывает семью, Изабель вбежала в крошечную комнату.
Перрена вскрикнула от испуга и едва не выронила кувшин, который сжимала в руках. Содержимое выплеснулось ей на подбородок и на шею, и на сорочке расползлось красное пятно. В нос Изабель ударил запах спиртного.
– Перрена Леблан!
– Мамзель Иза! – вскричала служанка, вытирая рот и пытаясь спрятать кувшин за спину. – Вы почему тут? Вы же должны быть в пристройке, где идет стирка!
– Тебе бы хотелось, чтобы я была там, верно? Скажи, с каких пор ты крадешь из дома продукты? Тебе прекрасно известно, что в городе голод и…
Глаза девушки успели привыкнуть к полумраку, и когда она осознала, что видит, то на какое-то время лишилась дара речи. Всюду – на полках и на полу – стояли горшочки, плошки, кувшины и бочонки разного вида и размеров, с потолка свисали гирлянды колбас и копченые окорока. Одна из этажерок была отведена исключительно под великолепные сыры, банки с конфитюром и соленьями.
– Но как… Откуда все это? Я думала, у нас почти ничего не осталось…
– Если вы о свежем мясе и яйцах, то почти ничего, – уточнила Перрена с оттенком презрения в голосе. – Но ваша матушка умеет достать все, что нужно.
– Ты хочешь сказать, что, пока люди умирают от голода, моя дорогая матушка хранит тут все эти продукты? Но это же ужасно!
– Ужасно? Зато вам всегда есть что покушать, мамзель Иза! Нашли на что жаловаться!
Изабель осмотрела другие полки. Оливки в рассоле, каперсы, анчоусы… Фрукты засушенные и засахаренные… Кофе, сахар, шоколад и патока… И все это – в количестве достаточном, чтобы прокормить семью из восьми человек на протяжении многих месяцев! Господи, какой позор! Ей было стыдно. Как мать, которая так кичится своим благочестием, может спокойно спать, зная, что в городе плачут дети, потому что им нечего есть и их животики пухнут от голода? Как такое возможно? Она перевела взгляд на Перрену, которая тем временем вытирала подбородок и шею краем фартука.
– Ты давно знаешь про эту кладовку?
– А что вы хотите, чтобы я делала? – спросила Перрена с вызовом. – Либо молчать, либо идти искать себе другое место! Думаете, я хочу оказаться на улице?
– Мама Донни знает?
– Нет, не думаю.
– А мой отец?
– Конечно, знает! Он всем и распоряжается. Вернитесь с небес на землю, мамзель Иза! Чтобы понять, много ума не надо! Ну, не коробейники же нам все это приносят!
Служанка шагнула было к выходу, но Изабель успела схватить ее за руку, а потом и вовсе загородила ей дорогу.
– И часто ты сюда наведываешься и пьешь отцовскую наливку?
Перрена попятилась под угрожающим взглядом девушки.
– Нет, это случилось впервые!
– Можешь поклясться головой младенца Иисуса? Как тебе известно, все лжецы попадают прямиком в ад…
– Ну, может, приходила раз или два…
– Или три, или четыре?..
– Вы донесете на меня, мамзель Иза, да? Куда мне тогда деваться?
Изабель не нравилось то, как она говорила с бедной Перреной, однако девушка решила добиться от нее обещания во всем ее слушаться.
– Этьен может взять тебя с собой. Он ведь тебя любит, верно?
Служанка побледнела, и с губ ее сорвался вздох изумления.
– В следующий раз запирайте дверь пристройки, если не хотите, чтобы вас застали!
Это было последней каплей – Перрена расплакалась. Изабель прикусила губу. Может, она зашла слишком далеко?
– Я люблю мсье Этьена! И он… он тоже меня любит. Только матери своей не говорите! Ей не понять…
