– Котик, ты куда? Игра еще не закончилась!
– Нужно кое с кем поговорить.
Осадив свою даму, он направился к Изабель, которая улыбнулась ему и покраснела. Александер подумал, что она похожа на голубку, случайно угодившую в орлиное гнездо. Только теперь он заметил, что сегодня рядом с девушкой ее вспыльчивая кузина, и решил, что предусмотрительнее будет не подходить слишком близко. Он вежливо поклонился дамам.
– Добрый вечер! Как ваша нога?
– Моя нога? Ах, ну да, моя щиколотка!
Указывая пальцем на правую ногу, девушка покрутила башмачком, демонстрируя, что она совсем не болит. Мадлен с ошарашенным видом прислушивалась к их беседе. Александер усмехнулся.
– Я думал, болит другая нога. Наверное, я ошибся.
Изабель покраснела, как маков цвет.
– Ой! Это потому, что ноги совсем не болят! Я даже забыла, которую подвернула!
– Еще бы! – буркнула Мадлен, за что тут же получила каблучком по ноге.
Александер растерялся, не зная, что еще сказать. После паузы он предложил девушкам сесть. Изабель, казалось, была склонна принять приглашение, но…
– Мадемуазель Лакруа в это время должна быть дома! Мы зашли… посмотреть, не тут ли ее брат. А раз его нет, то мы уходим. До свидания, мсье!
Мадлен схватила кузину за руку и потащила за собой. Александер стоял и смотрел, как они выходят на улицу. Потом вдруг подумал, что она в очередной раз ускользает от него, и поспешил следом. Кузины как раз пререкались посреди мостовой, но, увидев его, замолчали. Мадлен снова взяла Изабель за руку.
– Медемуазель[116],
В этот миг из трактира вышли два пьяных солдата и сразу же уставились на девушек. Когда они прошли мимо, один попытался даже ущипнуть Мадлен за мягкое место.
– Очень мило с вашей стороны! Мы принимаем ваше предложение! – воскликнула Изабель.
– Иза, не будь дурой! Все солдаты одинаковы!
– Мадо, не бранись перед посторонними!
– Он наверняка умеет ругаться получше моего!
– Уверяю тебя, он не такой, как другие! Это он спас Ти-Поля. И это он… ну, ты же помнишь, что я тебе рассказывала?
– Ничего это не значит! Он англичанин! Вот еще горе на мою голову!
Александер ждал с улыбкой на губах. Изабель сделала ему знак следовать за ними. Какое-то время они шли молча, прислушиваясь к приглушенным звукам, которые доносились из домов. Время от времени Изабель поглядывала на своего спутника, шедшего рядом. Великолепный кинжал наверняка был в ножнах, которые похлопывали своего владельца по бедру в ритме его шагов. Взгляд ее невольно зацепился за выступавшее из-под юбки колено.
Изабель понятия не имела почему, но ей вдруг вспомнились гладкие ягодицы Этьена. Интересно, они у всех мужчин такие? Она так увлеклась размышлениями об особенностях мужской анатомии, что угодила ногой в выбоину и едва не упала. Крепкая рука успела подхватить ее прежде, чем она растянулась на мостовой. Вцепившись в красную материю куртки, Изабель выпрямилась. Мадлен вперила в нее сердитый взгляд.
– Я не заметила эту ямку! Вокруг темно, как у дьявола в доме! Ты плохо светишь на дорогу.
– Ну конечно, все из-за меня! Или ты снова ногу вывихнула?
– Нет.
Заметив, что все еще держится за солдатскую куртку, Изабель разжала пальцы.
– Спасибо! – пробормотала она.
Александер решил промолчать, чтобы не сердить еще больше вспыльчивую кузину, и они свернули на улицу Сен-Жан. Спустя несколько минут Мадлен остановилась посреди мостовой.
– Что случилось, Мадо?
– Иза, ты же не собираешься показывать ему, где ты живешь?
– Мадо!
Не желая становиться причиной ссоры, Александер решил, что ему пора возвращаться в таверну.
– Мадемуазель Лакруа, ваша кузина права, – сказал он, поклонившись. – Нам пора прощаться.
– Не понимаю…
– Здесь меньше опасность, чем в Нижнем городе.
– Конечно, мсье. Я… Спасибо, что проводили нас!
–
Отвесив еще один поклон, Александер удалился. Изабель и Мадлен смотрели ему вслед, пока он не свернул за угол. Только тогда они вошли в дом, у дверей которого стояли.
– Что на тебя нашло? – спросила Мадлен, поворачиваясь к кузине и упирая руки в бока. – Это же английский солдат, дуреха ты набитая! О чем ты только думаешь! Таких надо сторониться и бояться, как огня!
Изабель посмотрела по сторонам. Сидония спала в своем кресле в гостиной. Дверь отцовского кабинета была заперта, но из щели пробивался свет, а это значит, что он все еще там. Матери поблизости тоже видно не было. Она повернулась к Мадлен.
– Они не хуже, чем наши солдаты!
– Да неужели? У них одно на уме и между ног! Похитители целомудрия – вот они кто! – вскричала Мадлен, возмущенная дерзостью, которую продемонстрировала сегодня ее кузина. – И еще: получив желаемое, они обычно оставляют свою визитную карточку! Или ты, Иза, не слышала о постыдных болезнях?
– Почему ты думаешь, что они все одинаково плохие?
