Она не сразу поняла, кто к ней обращается, но имя показалось знакомым. Александер… Александер? Изабель прильнула к груди молодого человека и зарыдала, изливая на него свои горе и страх. Ласковые руки обняли ее и принялись укачивать. Ей было безразлично, куда он ее несет. Хоть на край света, лишь бы только он был рядом! Наконец он остановился и прижал к груди так крепко, что она услышала биение его сердца. Он шептал слова, которые она не понимала, но уже по тому, с какой злостью они были произнесены, можно было угадать, о чем речь.
Он усадил ее на мокрый песок пляжа и произнес мягко:
Фраза оборвалась, и он… всхлипнул? У Изабель вдруг закружилась голова, и она почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Она шарахнулась в сторону, и ее тут же стошнило. Ужас пережитого наконец достучался до онемевшего сознания. Неконтролируемая дрожь овладела ее телом, в то время как перед глазами заново прокручивалась жуткая сцена нападения: истошно кричит Марселина, падает от удара ножом Тупине…
Набрав в горсть песка, она стала ожесточенно тереть себе рот, чтобы не осталось даже малейшего следа, который мог оставить насильник. Острые мокрые песчинки врезались в нежную кожу, причиняя боль, но Изабель не обращала на это внимания. Она взяла еще горсть и принялась тереть с еще большим жаром. Когда она была готова поднять юбку, чтобы очистить бедра, Александер ее остановил.
– Я грязная, мне надо… надо…
– Изабель!
– Он меня…
–
Он не хотел знать, не хотел видеть. Не хотел слышать правду, какой бы она ни была. Ужасный страх камнем давил ему на грудь. Теперь Изабель не позволит ему приблизиться, не даст к себе прикоснуться! Она выплеснет на него всю свою ненависть и отчаяние. Думать об этом было невыносимо…
Лицо девушки исказилось, и она попыталась вырваться. Она испытывала непреодолимую потребность в том, чтобы очиститься от этой грязи, чтобы уничтожить жуткий запах насилия. Но стоило ей увидеть выражение лица Александера, как она перестала отбиваться и замерла. Он смотрел на нее со странным выражением, словно хотел пронзить ее этим взглядом. Внизу живота у нее вдруг проснулась глухая боль. В глазах Александера читалась беспроглядная тоска и… еще что-то, что заставило ее испугаться.
– Алекс! – взмолилась она, сдерживая слезы.
Он помотал головой из стороны в сторону и смежил веки. Боль стала невыносимой. Она уцепилась за ворот его рубашки.
– Алекс!
Он никогда ее не полюбит! Ему не нужна изнасилованная женщина. Пусть даже тот мерзкий тип не успел сделать самое страшное, он ее осквернил!
– Алекс, посмотри на меня!
И вдруг новый страх сковал ее сознание. Что, если мужские прикосновения отныне станут ей противны? И поцелуй Александера больше не разбудит в ее теле сотни тысяч бабочек? Если она тоже никогда не сможет никого полюбить?
Словно бы желая изгнать из сердца страх, Изабель прильнула губами к губам Александера. Сперва он попытался ее оттолкнуть, но девушка цеплялась за него так отчаянно… Наконец он положил свои большие ладони ей на спину и крепко прижал к себе. Смешиваясь со слюной, песок ранил нежную кожу губ, скрипел на зубах. Но кто обращает внимание на такие мелочи, когда нужно немедленно убедиться, что твоя любовь взаимна и не зависит ни от каких условностей?
– Мне так жаль, Алекс! Так жаль… – всхлипывая, проговорила она.
– Мне тоже,
Усталые, но уверившиеся в чувствах друг друга, они долго сидели обнявшись на берегу реки и слушали, как вода плещет о камни. На некотором отдалении Изабель увидела пятерых солдат-хайлендеров. Похоже, они сдерживали толпу любопытных, собравшуюся к этому времени на набережной. Изабель поежилась от холода. Это было неудивительно, ведь на улице уже ноябрь. Странно только, что до этой минуты она его не ощущала…
Мадлен взвизгнула и отдернула ногу. Весьма довольная собой, Изабель засмеялась.
– Иза, у тебя ноги холодные, как ледышки! Быстро клади их на грелку!
– Ты намного теплее и мягче, чем грелка, моя дорогая кузина! И я так привыкла делить с тобой кровать, что в монастыре подолгу не могла заснуть!
Девушки прижались друг к другу, чтобы сохранить тепло в нагретой несколькими грелками постели. Какое-то время они лежали молча и каждая думала о своем. Погода стояла ветреная, на окне без конца хлопали ставни. Снег укрыл дома своим пушистым белым одеялом и теперь ярко блестел в лунном свете.
– Я скучала по тебе, Иза. Я так рада, что ты поправилась!
– Я тоже. Оказывается, я теперь не люблю спать одна, особенно после…
