Новым микрорайоном, в котором получили квартиры заводчане, бывшие деревенские в своем большинстве, Акопян мог гордиться. Это он выбивал фонды, материалы, дневал и ночевал на строительстве жилья. Жилых домов настроили, а завод стоит мертвый, хоть он уже три года должен давать продукцию. Сперва пуск сорвал Чернобыль, а теперь тормозит сплошное безголовье, царящее во всей большой советской стране.
Вернулся он в кабинет в плохом настроении. Снова защемило сердце, пришлось взять таблетку нитроглицерина. Плохо начинается день, грустно подумал он. В это время пронзительно зазвонил телефон.
— Ну что ты все жалуешься, Георгий Сергеевич? — узнал он голос заместителя министра. — Неужели ты не понимаешь ситуацию? Ну, нет сейчас денег. Ты думаешь, дал телеграмму — и все решилось? Не тут то было… Спихнули на меня. Поручили передать: можешь давать людям отпуск за свой счет. Пусть картошку убирают. Зима на носу.
— А кто так сказал? Так что, завод пускать не нужно? Ухлопали миллиарды. И коту под хвост? Разве это государственный подход?
— Георгий Сергеевич, дорогой мой человек, и я, и все в министерстве… И выше нас. Все это знают. А ты митингуешь. Не пустим нынче, на будущий год сдадим. Доведем до кондиции. Тут все сыплется, разваливается… Короче, денег пока что нет. Пускай людей в отпуска. И сам съезди куда-нибудь. А то без выходных пашешь там, как черный вол, — заместитель понизил голос: — А это сейчас никому не нужно. Как и твой завод. Министр в отпуске. Укатил к Черному морю. А ты распинаешься там. Будь здоров! И не бери все в голову. Бог не выдаст — свинья не съест. Обнимаю!
Акопян долго держал трубку, будто лишился сил, не мог протянуть руку и положить трубку на аппарат. Значит, из его грозной телеграммы: срывается пуск завода, коллектив требует возобновить финансирование — получился пшик. С большого грома малый дождь. Конечно, он не надеялся, что позвонит сам премьер, но его заместитель или министр могли бы поинтересоваться, а то и приехать, разобраться на месте, либо вызвать его, Акопяна, для доклада. Значит, действительно пуск завода никому не нужен.
Он сидел обвявший, как ботва после мороза, ему ничего не хотелось делать. Чувствовал, как затылок все сильней наливается тяжестью — значит, поднимается давление. Во рту сделалось сухо и горько. Попросил секретаршу приготовить чаю, но некрепкого. Выпил таблетку адельфана, чтобы немного сбить давление.
— Мне нужно обдумать одно дело. Полчаса ни с кем не соединяй. Говори: на территории, — предупредил секретаршу.
А сам лег на узкий жесткий диванчик, стоявший вдоль стены. Под голову положил куртку, наверх берет — услышал от него запах одеколона, накрылся пиджаком. Закрыл глаза, но в голове, будто на звуковой пленке, прокручивался недавний разговор с заместителем министра, всплыло красное обветренное лицо бульдозериста, на фоне густых темно-серых облаков трепетал бело-красно-белый флаг. Кто-то же его встащил… Кому флаг. А у меня из головы не выходит печь размола клинкера. Дорога для подвоза сырья не закончена. Узкоколейка от станции не доведена до завода. Осталось каких-то полтораста метров. Рельсов не хватило. Шпалы уложили. Все подготовили — рельсов не привезли. Ну и бордель! Если сейчас не сделаем, до весны шпалы растащат. Начинай все сначала. От, безголовье! Они думают: флаг повесили — и все само собой сделается. Но кто дал команду? Со мной не посоветовались. Я ж чужой, небелорус. Даже пьянтос-бульдозерист уел: тут вам не Кавказ.
Акопян повернулся на другой бок с надеждой хоть на четверть часа задремать, отключить свой «компьютер». Но рой мыслей не покидал голову. И вдруг так захотелось бросить к черту все и поехать в Армению. Есть там дальние родственники. Там уважают родство, знают свои корни до седьмого колена. Сестра Нина переписывается с теткой. И жена Алена просила не раз: «Давай съездим в Армению». Он был один раз в Ереване и то в командировке. С женою всего один раз был на Черном море, в крымском санатории «Беларусь». И вчера она говорила: «Когда возьмешь отпуск?» — «Какой отпуск? Завод пускать надо. Тысячи забот…» — «Ты посмотри на себя. Один нос остался. Исхудал, почернел… Про жену, про семью и думать забыл. Без денег сидим…» А может, поехать завтра в Минск? Проведать дочку, внука. А в понедельник в министерство. А что там решишь? Министра нет. К вице-премьеру не пробьешься без предварительной договоренности. Кебичу не до него… Вспомнил, что вчера водитель просил отпустить его в субботу — копать картошку. Ничего не имею: ни своей машины, ни дачи. Отдал силы и здоровье заводу, который никому не нужен. И неизвестно, когда он начнет работать. Зачем цемент, если все вокруг разваливается, рушится. Цемент нужен, когда кипит строительство.
