Мысли снова повернулись к семье, жене. Вчера она упрекнула: зима впереди, а картошки одна корзина. Соседке привезли из колхоза четыре мешка. «И нам привезут. Не переживай. Уборка картофеля только началась». — «Ага, привезут. У тебя один завод в голове. И днем, и ночью о нем думаешь…» В последнем слове почувствовал намек, что давно не спал с ней. Нет желания, и что больно поразило — нет силы. Вот что значит работать без отдыха! Да частенько без обеда. А вечером приходилось и рюмку принимать на голодный живот. Вчера он обнял жену, поцеловал, она прильнула к нему… Но сил хватило только на поцелуи. Больше ничего не получилось. Впервые за их семейную жизнь вышла осечка.
Алена вместо того, чтобы утешить, успокоить его, заплакала, начала укорять, что он завел себе молодую, что крутит с секретаршей, домой приезжает с пустыми штанами… Эти слова его сильно впечатлили и уязвили. Долго не мог заснуть. А тут еще заводские заботы, разговор с заместителем министра, неурядица кругом. Холодина и неуютность.
В голове будто засела мысль-заноза: что делать? Где выход? Невольно вспомнил отцовский рассказ: когда его вознамерились турнуть из партии, из кресла первого секретаря райкома, он из Лобановки рванул в Москву к Георгию Маленкову. И тот защитил, помог. А куда броситься ему, Георгию Акопяну? Ни в Минске, ни тем более в Москве его никто не ждет. Еще припомнился разговор с отцом про «черный след» Маленкова в Беларуси: разгром, который он учинил партийным кадрам в 1937 году. Отец не дослушал, решительно замахал руками: «Брехня, сынок! Теперь понавешали собак и на Сталина, и на его соратников. Маленков приезжал тогда с Яковлевым. Так того через год расстреляли. А Маленков пошел на повышение. Вот так, душа любезный. Сталин разбирался! Знал, кто чего стоит».
