Мерк резко шарахнулся к кочке, забив по жиже руками и пытаясь выдернуть из облепившего его ила хотя бы одну ногу. Он хотел закричать, но от страха горло перехватил спазм, и вместо громкого крика прозвучал какой-то жалкий писк.
Руки бешено молотили по воде, но он ни на палец не придвинулся к такой близкой, как ему недавно казалось, кочке. Мерк запоздало вспомнил, как Бракар строго настрого запрещал им любые передвижения по болоту без толстой палки в руках. Но что толку было сейчас об этом думать…
Он увяз уже по пояс, и с каждой секундой трясина засасывала его всё сильней. Мерк стащил куртку и, ухватив за концы рукавов, попытался набросить эту петлю на кочку. Со второй попытки это ему удалось, и он начал медленно подтягивать себя к краю трясины. И ведь почти получилось!
Ноги чуть-чуть сдвинулись, и болото сразу же выпустило новый пузырь газа, освобождая внутри себя место для барахтающегося тела. Топь чавкнула, кочка дернулась и подло сбросила с себя надоевшую удавку. Мерк ухнул в воду, сразу скрывшую его по грудь. И тут он закричал.
Никита ничком лежал на жёсткой траве. От навалившейся жуткой усталости не хотелось даже думать. День только-только перевалил за середину – до ночного отдыха было очень далеко. А значит, ещё несколько часов им предстоит идти по ужасному болоту по колено в холодной мерзкой жиже. Ладони горели и саднили, но хуже всего было то, что в спину как будто забили кол, и она нестерпимо болела.
Тётка Таны, прощаясь с ними ранним утром на краю берёзовой рощицы, за которой начинались земли болотного лана, долго стояла, глядя, как их небольшой отряд двинулся в путь к столице Болотных Пустошей. Она заверила, что этой тропинкой ходили многие, и что путь туда занимает не больше пяти дней. Но это если налегке, а не с больным лекарем, которого нужно было нести. Ладно, хорошо хоть дали с собой хлеба, немного сухого сыра, вяленого мяса и пшена, да приодели в старые, но вполне крепкие вещи.
Тана накануне весь вечер и полночи потратила на уговоры своей родни, но те категорически отказались приютить беглецов даже на несколько дней, требовавшихся для лечения Бракара. За день до их появления в этой Богами забытой деревушке, к старшине поселения прискакали пять пёстро одетых мужчин, вооружённых мечами. Грязно ругаясь, они ткнули в лицо быстро моргавшему от страха старшине, сроду не умевшему читать, приказ о поимке преступников – лекаря Бракара и его помощника Мерка Утопленника, убивших достойного и мирного жителя Сентории Выгу.
Увидев, как загорелись от жадности глаза старшины, услышавшего о награде в 10 литов за поимку и выдачу беглецов, командир отряда добавил, что их укрывательство будет жестоко наказано. Про себя командир решил, что мог бы этого и не говорить – мужик мать родную продаст за такие деньги, не то что каких-то сваргов.
Глядя на измученных беглецов, тётка долго плакала, утирая глаза и громко сморкаясь в фартук сомнительной свежести. Дядька сначала хмуро молчал, а потом заявил, что их счастье, что они пришли уже в темноте, а дом стоит на отшибе, а то бы он и на порог не пустил таких гостей. А так как они с женой люди честные, то им этих шальных денег не надо, но и страдать, не пойми за кого, они не собираются… Поэтому уйти они должны ещё до рассвета, пока добрые соседи чего не пронюхали.
Ник вздохнул и перевернулся на спину. День разгулялся, утренний моросящий туман давно рассеялся, и на открытом месте даже припекало. Зажмурившись, Ник подставил лицо солнцу и лёгкому ветерку. Рула, всю дорогу тащившая котелок и сильно похудевший мешок с остатками продуктов, принесла несколько веток к месту будущего костра, напевая себе под нос какую-то песенку.
Эта девчонка обладала добрым весёлым характером и на первом же привале, едва отойдя от нервного потрясения, с ещё полными слёз глазами, предложила быть в их отряде кухаркой… «как тётя Суза». И вполне прилично варила им нехитрую кашу.
Костёр, поупрямившись, всё же решил разгореться. Котелок был вытащен из мешка, и Рула отправилась с ним к пятну довольно чистой воды, когда из-за чахлых деревьев, густо покрывавших островок, донёсся истошный вопль.
Ник от неожиданности резко сел и завертел головой во все стороны. Тван с Дартом, заснувшим, как только его голова коснулась земли, заворочались и тоже сели, ошалело оглядываясь.
За всё время пути им не попалось ни одной живой души, даже зверьё в этих краях, похоже, не водилось. Крик повторился, но кто это кричал – человек или зверь – они так и не поняли. Тван встал, подхватил брошенный на землю меч и пошёл на звук. Ник двинулся следом.
Островок оказался неожиданно большим – метров сто в ширину. В центре него росли вполне приличные деревца, попалось даже несколько елей, наполнявших местный бледно-зелёный пейзаж своим насыщенным цветом. Настороженно глядя по сторонам, ребята медленно продвигались, пытаясь определить, откуда шёл звук.
