Дождавшись, пока последние косточки были обглоданы и с сожалением выплюнуты на песок, лекарь заговорил:
– Друзья мои, мы оказались в очень непростой ситуации. Наш город подвергся нападению шаванов и состоящих с ними в заговоре разбойников. Напавший на меня сварг не снес мне голову только потому, что хорошо меня знал. А я его… В прошлом году я лечил его чирьи, которые он заработал в каменоломне «Бабьи слёзы». Надсмотрщик Выга, упокойте Боги его в Вечной Тьме… Рука у него дрогнула, и вместо сердца он попал мне в плечо. Тоже ничего хорошего, но я хотя бы жив и постараюсь вам помочь…
Бракар обвел взглядом напряжённые лица и продолжил:
– То, что случилось – уже случилось, и изменить мы с вами ничего не сможем. Искать защиты у лангракса Унарии нам нельзя. Я почти уверен, что он-то и был главным зачинщиком этого преступления – у дома кузнеца валялись трупы двух его людей.
Повелитель Нумерии нам тоже вряд ли поможет. Семья предателя и его злейшего врага изведена под корень – разве это может не радовать? А мы, даже если и сможем добраться каким-то чудом до Остенвила, только ненужные свидетели, и место нам, в лучшем случае, в нижних камерах Саркела.
Слушатели затаили дыхание. Бракар поморщился, переложил поудобнее раненую руку и снова заговорил:
– Давайте подумаем вместе, куда мы могли бы сейчас пойти. Ник, ты здесь человек новый, мало кому известный, и, думаю, тебе нет большой разницы, в каком городишке какого лана ты будешь жить.
Ник молча кивнул, но в глубине души сильно засомневался, что здесь найдётся ещё кто-то, готовый кормить его за просто так… как господин Хортон.
– Мерк и Рула сироты, их вообще никто нигде не ждёт. Они смогут выжить, только нанявшись к кому-нибудь в работники, что даст им кров и пищу.
Его помощник уныло посмотрел на лекаря и уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но тут же его закрыл.
– Дарт, я знаю, что мне придется тебе это сказать. Это причинит тебе сильную боль, но я не имею права скрывать от тебя – тебе тоже больше некуда возвращаться. Дом и кузница сгорели, а твой отец погиб героем.
Сын кузнеца с побелевшим лицом уставился на лекаря, и его тёмные глаза наполнились слезами. Он отвернулся, плечи задрожали, и мальчик горько заплакал. Тван обнял его и прижал к себе, гладя по спине здоровой рукой. У прогоревшего костерка повисло тягостное молчание.
Бракар кашлянул и тихо спросил:
– У тебя есть где-нибудь родственники, Дарт?
Парнишка, всхлипывая и утирая обильно льющиеся слёзы, отрицательно помотал головой.
– Ясно. Дальше Тана. И Тван. Я думаю, теперь вы не захотите разлучаться?
Парочка заулыбалась и дружно закивала. Тван глянул на невесту и, слегка смущаясь, заявил:
– У Таны в селенье Шадок тётка живёт, сестра покойной матери. Думаю, она сможет приютить нас на время. А потом мы хотим в Барлонию или Кватрану податься, там рабочие руки всегда нужны.
– Ваше дело молодое, вам и счастье искать. Остаётся Мелеста. Не буду говорить почему, но очень важно, чтобы ты, девочка, как можно скорее оказалась среди родных и любящих тебя людей. Насколько я знаю, из всей твоей семьи осталась только твоя старшая сестра Лусинда. Она уже давно живёт в Болотных Пустошах, её муж Пастин Горк всегда казался мне порядочным человеком. Да, до нынешних событий мне много кто казался порядочным… – Бракар задумчиво повертел в руке сорванную травинку.
– У меня есть тётка, старшая сестра моей матери. Тётя Бегита вдова Делина Броквуда, богатого торговца тканями из Таграса, крупного города на западе Ладжлании. В детстве я бывала у неё в гостях, и она любила меня, как дочь.
– Это очень хорошо, если она сможет приютить тебя. Но до Таграса отсюда путь неблизкий. Без денег, еды и одежды нам не добраться – очень скоро придут холода. Думаю, что нам лучше всего идти в Цингурин. Дорога наезженная, доберёмся быстро. Если только…
Бракар замолчал. Солнце садилось за дальним лесом, и воздух быстро холодел. Никита поёжился и нарушил тишину:
– Если что…?
– Если те, кто напал на Гудвуд, не хватились Мелесты и меня.
– Дом же сгорел. И все, кто в нём были, тоже. Может, меня никто и искать не будет. Что там на пепелище найдешь… – Мелеста всхлипнула, и теперь слёзы полились из её глаз. Впервые за последнее время. Тана бросилась утешать свою госпожу, не преминув тоже пустить слезу. Следом захлюпала носом Рула. Через минуту только Бракар с Тваном не вытирали глаза явно или украдкой.
Лекарь оглядел хлюпающую носами команду, поморщился и сердито рявкнул:
– Быстро прекратили! И сопли утёрли! Нечего себя жалеть! Молодые, здоровые, слёзы льёте! Всем спать! Завтра рано поднимемся… Тван, ты первым сторожишь.
Ребята, всхлипывая, быстро улеглись, стараясь тесней прижаться друг к другу. Через четверть часа все уже спали, мечтая увидеть во сне любимые, но теперь уже такие далёкие лица.
Бракар, стараясь не тревожить постоянно напоминающую о себе дёргающей болью руку, долго ещё смотрел на тёмную струящуюся воду.
