Закончив с лечением, Бракар приказал всем укладываться под сосной и отдыхать. Нику и Дарту, меньше всех пострадавшим в нападении, было велено сторожить стоянку от появления неожиданных и незваных гостей. Дарт устроился среди деревьев над обрывом, а Ник уселся у куста, чтобы держать под контролем реку и соседний берег.
Длинное упругое тело вырвалось из воды и, блеснув на солнце серебристой чешуей, нырнуло в тёмную глубину, утащив с собой беспечную стрекозу. От места, куда шлёпнулась хищница, по водной глади пошли широкие угасающие круги.
«Эх, рыбки бы щас похавать…» – от мысли о еде в животе противно заурчало, и Никита сглотнул слюну, представив полную сковородку золотистой, зажаренной в сметане рыбёшки. Спасаясь бегством, они совершенно не подумали о еде, и теперь голод начал всё настойчивей напоминать о себе.
«Им-то хорошо – спят… не чувствуют голода… А тут точно скоро будешь стрекоз жрать… Может, как-то получится поймать хоть одну рыбешку, вон они какие здоровые… отъелись…» – Никита встрепенулся и начал лихорадочно обдумывать этот вариант избавления от голодной смерти.
Он ходил со своим дедом на рыбалку один единственный раз и довольно смутно помнил за давностью лет это священнодействие. Но у деда был спиннинг, какие-то мормышки и блёсны, а у него – ничего. Очень сомнительно, что эта скользкая рыбина сама запрыгнет ему в голые руки.
Можно, конечно, попробовать проткнуть рыбу острой палкой, но довольно сильное течение поднимало у берега илистую муть, в которой сложно было что-то разглядеть. Никита почесал затылок, но больше ничего придумать так и не смог.
За спиной зашуршал песок, и рядом с Никитой уселась Мелеста, румяная ото сна, с пышной копной рыжеватых растрёпанных волос. Неловкими ободранными пальцами она попыталась создать на голове некое подобие прически, но потом махнула на это рукой и, сбросив с колен запрыгнувшего кузнечика, поинтересовалась:
– Всё спокойно?
– Тихо. Вниз проплыла одна маленькая лодка под парусом.
– Тебя не заметили?
– Не, я за кустом спрятался. Бракар спит ещё?
– Все ещё спят. Тван стонет всё время, а Рула только недавно перестала всхлипывать. Она год назад родителей потеряла – молнией на сенокосе убило… А теперь ещё и Сузу.
– Кто это напал на город? На шаванов они совсем не похожи.
– Не знаю. Проснётся Бракар, спросим, он должен знать. Как же есть хочется!
– Я тут прикинул – может рыбы как-нибудь наловить… сам видел – недавно такая здоровущая выпрыгивала!
– Хорошо бы, а то так и отощать недолго! – Мелеста улыбнулась, и легко поднявшись, пошла к спящим.
Растолкав Тану, свернувшуюся калачиком под боком у своего жениха, она что-то зашептала ей на ухо. Тана кивнула и тихонько поднялась. Тван сразу открыл глаза и сел, хватаясь здоровой рукой за меч.
– Что? Идёт кто-то?
– Да тихо ты! Лекаря разбудишь… Нет никого, спи. Дело у нас.
– Чего ты опять придумала? У нас одно теперь дело – по кустам прятаться…
Мелеста тем временем легонько толкнула Мерка в плечо. Тот заворочался, сел, и только потом, вдруг вспомнив, где он находится, распахнул испуганные глаза. Мелеста прижала палец к губам и махнула рукой в сторону берега, где сидел Никита и с любопытством наблюдал за действиями госпожи, у которой явно был какой-то план.
Когда четвёрка заговорщиков собралась у куста, Мелеста его изложила. План оказался до ужаса прост, и Никита, мысленно обозвав себя тупицей, удивился, почему он сам до этого не додумался.
Немного смущаясь, Тана стянула нижнюю юбку, которую, завязав на талии узлом, ребята превратили в широкий мешок. Сняв сапоги и рубахи, Ник с Мерком закатали штаны и, скользя ногами по илистому дну, потащили эту неуклюжую сеть вдоль берега, опустив к самому дну. Долговязый Мерк зашел в воду почти по грудь, и от холодной воды скоро посинел и громко застучал зубами, но мужественно старался поймать хоть что-нибудь.
Ник тоже сразу окоченел и уже едва удерживал замёрзшими руками край ставшей непомерно тяжёлой юбки. После нескольких безрезультатных проходов вдоль берега он уже был готов признать глупость всей этой затеи, когда в мешке вдруг что-то зашевелилось.
– Вверх! – Никита так дёрнул свой край, что чуть не выпустил его из застывших пальцев. В мешке действительно металась средних размеров щучка, тщетно искавшая выход.
Мальчишки приободрились, и спустя полчаса на берегу бились три щуки и один довольно крупный лещ. Тана быстренько выпотрошила рыбу, густо обмазала её глиной, и через пять минут поверх улова в неглубокой ямке уже горел весёлый костерок, у которого почётные места заняли синие от холода, но крайне довольные рыбаки. Дым, просачиваясь через небольшой навес из сосновых веток, терял свой цвет и тихонько растворялся в вечернем воздухе.
Вскоре все члены отряда, за исключением Бракара, с аппетитом уписывали ужин. Лекарь, откусив маленький кусочек, вяло пожевал и, морщась от неловкого движения больной рукой, предложил свою долю женской половине. Мелеста горячо запротестовала, но Бракар грозно глянул на неё, и бунт был задавлен в зародыше.
