— За дело! — решил я, поднимаясь в номер для того чтобы собрать вещи, — пусть мой визит в Россию начнется прямо в Нью-Йорке…
На следующий день я сел в пассажирский DC-3 авиакомпании "Пан Ам", и он быстро перенес меня из Гаваны сначала в Майами, затем в Чарльстон, потом в Ричмонд, и вот я в Нью-Йорке. Почти двое суток изматывающей болтанки, промежуточных посадок для дозаправки и прочей прелести, и я на месте.
Пароход "Днепрострой" оказался старой американской паровой галошей постройки 1918 года, до 1930 года носивший название "Даллас". Несмотря на свой изрядно потрепанный вид, он содержался в довольно хорошем состоянии, тем более что совсем недавно — около трех лет тому назад — прошел полную переборку механизмов на одном из судоремонтных заводов. А сейчас портовые краны опускали в его трюмы большие ящики с упакованными в них разобранными американскими истребителями Белл Р-39 "Аэрокобра". Мне сказали, что английские летчики были весьма разочарованы этой машиной, зато русские просили таких самолетов — чем больше, тем лучше.
— Отлично! — подумал я. — Это будет просто замечательно — американский писатель отправится в Советскую Россию вместе с американскими боевыми самолетами.
В Нью-Йоркской гавани мы были не единственным пароходом, отправляющимся в Мурманск. Не менее десятка судов под советскими, американскими, британскими, панамскими, голландскими, норвежскими флагами принимали на себя самые различные грузы, чтобы отправиться затем в далекую Россию. Как мне сказали, то же самое творилось и в других американских портах: Филадельфии, Бостоне, Балтиморе, а также в канадском Галифаксе. Это все носит название "ленд-лиз". Как сказал в свое время один полководец: "Война требует трех вещей — денег, денег, и еще раз денег…" А русские уже доказали, что они способны отлично отработать вложенные в них инвестиции.
Из Нью-Йорка под охраной британских вооруженных тральщиков к концу февраля мы добрались до Исландии. Именно там, в Рейкьявике, формировался очередной конвой в Мурманск. К моему удивлению, при ближайшем рассмотрении команда "Днепростроя" почти наполовину состояла из женщин. И справлялись они со своей работой не хуже мужчин. А что еще приходится делать, когда вся их страна воюет? Я ничуть не пожалел, что отправился в Мурманск вместо Лондона. Ну, где вы еще увидите такое.
Из Рейкьявика мы вышли только третьего марта, вместо запланированного первого. Конвой ждал прибытия двух отставших пароходов с каким-то особо ценным грузом, которые русским срочно надо было провести в Мурманск, и пары эсминцев из британского эскорта. Ведь идти предстояло через контролируемые нацистами полярные воды.
Кстати, ровно через сутки после того, как мы вышли из Нью-Йорка, мы получили известие о том, что русским еще раз удалось опечалить Гитлера. Германский линкор "Тирпиц" был уничтожен советской авиацией прямо на якорной стоянке. Уже в Рейкьявике, разглядывая в газетах фотографии, сделанные британскими самолетами-разведчиками, я понял, что теперь главное пугало британского флота годится только на металлолом. Жить сразу стало легче, стало веселее. Теперь, когда с доски был снят нацистский ферзь, вероятность того, что наш конвой успешно дойдет до Мурманска, резко увеличилась. Тем более что, если верить слухам, к русскому Северному флоту прибыло сильное подкрепление из Черного моря.
Поход каравана PQ-12 из Исландии в Россию, конечно же, не был безопасным морским круизом. Северные моря, они и в мирное время опасны. Шторма, туманы, метели, пронизывающий ледяной ветер — все это совсем не похоже на ласковую синеву Мексиканского залива. И русские женщины, мужественно исполняющие свои обязанности совсем не хуже их воюющих мужей и братьев. Набираясь впечатлений, я каждый вечер заносил увиденное в свой рабочий блокнот. Первая глава моей книги начала обретать более-менее четкие очертания. Единственно, чего не было, так это ожидаемых атак немецких подводных лодок и бомбардировщиков. Один или два раза прилетали, правда, немецкие самолеты-разведчики и, покружившись над конвоем, улетали обратно.
По сигналу воздушной тревоги русские мисс и миссис вставали за единственную на этом корабле зенитную пушку Лендера, стрелявшую по германским аэропланам еще в ту, Великую войну, и за пару счетверенных пулеметных установок. Но все обходилось, стервятники Геринга не рисковали напасть на конвой, и тревогу отменяли.
Зато вчера где-то далеко за нашей кормой гремела канонада и вздымались в небо столбы дыма. Несколько раз рвануло так сильно, что весь мой предыдущий фронтовой опыт сказал мне, что сражение там идет нешуточное.
Сегодня утром нас нагнали победители — два слегка потрепанных русских легких крейсера и шесть эсминцев. А немецкие корабли, первоначально числом почти вдвое превосходившие русскую эскадру, как нам сообщили, пошли на дно. Еще один русский крейсер, примерно вдвое крупнее водоизмещением предыдущих, шел в арьергарде на значительном удалении от конвоя. На таком расстоянии было трудно разглядеть что-либо даже в мощный бинокль.
