— Благодарю за приглашение. — Николай опустился на свободный пуфик, про себя отметив, что Саша, вероятно, была права. Серкер — это ханский чиновник, сборщик податей и налогов. В богатом торговом городе он должен обладать огромным влиянием. И неприятности способен учинить изрядные, это как пить дать. Но на кой ему предмет из иного мира? Если бы это понять — глядишь, удалось бы найти общий язык.
— Примите наше угощенье, прежде чем говорить о делах. Юзбаши поведал нам о славном деле, в котором вы бились бок о бок, и о том, что ваш отряд проделал долгий путь.
— Еще раз благодарю. — Капитан взял с фарфоровой тарелки кисть винограда и сорвал с нее пару ягод. Понятно было, что его сюда не пировать позвали, однако таков уж обычай. Нельзя сразу заводить речь о деле, нужно сперва проявить гостеприимство. Что ж, будем соответствовать.
— Хорошо, очень хорошо! Раз вы утолили голод, побеседуем о той битве, где вы столь ловко разбили подлых грабителей, — продолжил Джабаль-бек. Татарин теперь переводил его речь напрямую, говоря от первого лица. — Маниаз хвалил вашу смелость, а ведь он и сам храбрец из первейших, его слово многого стоит.
— Я польщен, — сохраняя формально-вежливый, чуть суховатый тон, кивнул Дронов. — Благородный серкер желает послушать мой рассказ о той схватке?
— Безусловно. — Сборщик податей улыбнулся — на его круглом лице отразилась искренняя заинтересованность, хотя все детали боя он наверняка уже знал. Едва ли юзбаши по возвращении отделался общими фразами в духе: «А остальное сами у русского вызнаете».
— Что ж… — Капитан отложил виноградную кисть и начал рассказ сразу с ночного нападения. Чиновник слушал его внимательно, иногда кивая, и Дронов без труда догадался, к чему подводит весь этот разговор. Чтобы ускорить дело, он решил легонько подтолкнуть рассказ в нужную сторону.
— …И таким образом у нас возник небольшой спор о трофеях. — Николай кашлянул в кулак, прочистил горло. — Наш государь, великий император Александр Четвертый, очень интересуется вещами вроде той… мм… диковины, что мы нашли у убитого разбойника, и велит собирать их по всему свету. Посему мы решили из всех трофеев взять лишь ее, уступив прочие богатства, награбленные шайкой у купцов, воинам хана. Мы странствуем не ради шелков и золота, а для выполнения долга.
Сказанное весьма условно отражало реальное положение дел, однако офицер пошел на упрощение сознательно. Не объяснять же незнакомому азиату про Шестую экспедицию и ее «клиентов»? А вот оригинальные причуды правителя должны быть подданному хокандского престола очень даже понятны.
— Да. Вы поступили как благородный воин. Это несомненно. — Джабаль-бек вновь огладил бородку, перестав улыбаться. — Выполнять волю владыки — истинное призвание любого, кто носит оружие. Но скажите, капитан, ведь ныне вы отправились в путь не ради поиска… диковин для государя? Вы едете в Ташкент, как я узнал, и дело у вас спешное. Верно?
— Верно, — неохотно согласился Дронов. — Однако указ императора о таких вещах действует постоянно, и я должен повиноваться ему. У меня просто нет выбора.
— Понимаю, понимаю… — покивал хокандец. — Но что делать — вещь, которую вы забрали, была куплена одним важным человеком, моим другом. У нас тоже есть те, кто интересуется… — тут переводчик запнулся, подбирая удачный оборот, — …странными предметами. Однако по пути сюда диковину случайно похитили подлые грабители, не ведавшие даже, что это такое. Мы надеялись, что отряд Маниаза накажет негодяев и вернет столь ценный товар, но… — всплеснул руками серкер.
— На все воля Господня, — философски заметил Николай. — Такие удивительные случайности следует понимать как знак, как решение Всевышнего.
— И Всевышний решил, что эта вещь стоит больше, чем за нее было уплачено. — Улыбка вернулась на лицо ханского чиновника. — Я выкуплю ее у вас ради моего друга. Дам две ее прежних цены чистым золотом.
— Я же говорил, что дело не в деньгах… — покачал головой Дронов. — Чужое золото мне ни к чему.
