Я встретил Ее, когда моя юность, пресытившись доступной красотой, жаждала благородства и невинности. Раздвинутые ножки моих подруг не вызывали более священного трепета. Рты, тщательно очерченные яркой помадой, не манили к поцелуям. Это была передозировка женскими прелестями. И в этот переломный момент, когда я размышлял, какая же карьера лучше – финансиста или военного, появилась Она. Королева в плену дешевых ситцевых одежд. Милая студенточка филфака, боготворившая Шекспира и Бродского. Ах, эти бесподобные глаза! Я влюбился, как подросток. Весь мир остался где-то в стороне. Оттуда доносились обрывки фраз, и прилетали хлопья смеха, там звонили колокола, и пиликала скрипка, там жили люди, не познавшие любви. Так думал я.
Знаете этот миф о половинках? Я нашел Ее. Нашел свою половинку. Нашел себя, свою жизнь, смысл в ней. Нашел ручей в лесу и ромашковый луг. Нашел небо и землю. Обрел вселенную. Но оказалось это лишь половинка половинки. Она никогда не принадлежала мне целиком. Она вышла за меня замуж, родила мне сына, но и это не сделало Ее полностью моей. Она не растворялась во мне, как я в Ней. Какая-то часть Ее была ощутимо чужой и незнакомой. Будто запертая комната в большом доме – нет ключей, и взламывать глупо – пространство там, за дверью принадлежит не тебе. Покрывается пылью рояль, кренятся со временем свечи в тяжелых серебряных подсвечниках, выцветают обои... Но всё там, в этом неизведанном тобой мире терпеливо ждет кого-то другого. Третьего.
В этом почти невидимом, но все же ощутимом, как пыльца в воздухе, ожидании прошло семнадцать лет. Я никуда не отпускал Ее одну. Глупо, правда? Казалось, что тот – третий тут же улучит минуту и ворвется в ту самую запертую комнату. Впрочем, так и случилось...
То лето было непривычно сухим и пыльным. Ветер с Балтики не приносил прохладу – лишь вязкую душную влажность. Ночью простыни липли к телу, а в распахнутое настежь окно втекали лишь ленивые звуки улицы. Они слегка раскачивали занавески на окнах и, затихая, оседали на стенах и полу.
Все жили в ожидании грозы, но тучи проходили мимо, оставляя на обращенных к небу лицах тень какого-то тревожного предчувствия. Старуха-соседка, что смотрит сериалы и новости в мебельном магазине, потому что ей самой телевизор не купить, а детки не очень-то хотят раскошеливаться, сказала:
- Нехорошее лето. Беды будут.
Вытерла рот ладонью и, ткнув пальцем в сторону кустов смородины, подытожила:
- Ягода не родится. Жди беды.
И ушла в мебельный магазин за очередной порцией свежих новостей.
Тем странным летом Она поехала в Крым. Одна. Какая-то натянутость в отношениях, неприятности на работе, суматошность и усталость – мне нужен был отдых и одиночество. Она уехала в Крым, сын – на Байкал, а я, запершись дома, читал Кафку и слушал Вивальди.
Идиот!
Вернулась Она осенью. Задумчивая и какая-то опустошенная. Она рассказала мне все. Но еще раньше я с удивительной четкостью осознал, что появился он – тот самый третий, которого в последнее время ожидало всё в Ней.
- Я полюбила другого человека, - сказала Она, и мир под моими ногами дрогнул, - женщину.
- Женщину? – я рассмеялся. А что я мог сделать в тот момент? – Дорогая, никогда не замечал в тебе склонности к гомосексуальным отношениям.
Шутка, сарказм, насмешка – оборонительные шипы, о которые обязан уколоться соперник. Особенно в том случае, когда ждет откровенности на откровенность, когда его сердце открыто и беззащитно в этой своей наивной открытости. Она слегка наклонила голову и исподлобья посмотрела на меня. Этот новый рисунок лег на наши отношения безобразной карикатурой – никогда раньше Она не смотрела так. Удивление в Ее взгляде сменилось болью, боль – жестким холодным блеском. Я закрыл глаза, не в силах вынести этот чужой взгляд, глухо извинился:
- Прости. Я... Все это так неожиданно...
Я налил Ей кофе, себе коньяка и попросил рассказать все, как есть.
Девушка. Ее возлюбленная. Я старался держать себя в руках, смотрел Ей в глаза, успокаивал сам себя: «Тверже. Ты – мужчина. Не тряпка. Держись, осел!». Но пришлось поставить бокал на стол – дрожали пальцы.
Она назвала Ее Лейла. Придумала для моей жены какое-то непонятное имя, будто ярлык наклеила, а та легко согласилась с этим ярким восточным лейблом. Боже... Я не узнавал Ее. То, что я долгие годы принимал лишь за запертую комнату, оказалось сутью Ее. Я – понимаете, я! – отвоевав себе малую толику Ее души, почувствовал себя властителем Вселенной и оказался запертым в тесной темной комнате, навсегда лишенный Ее мира, бушующего снаружи...
- Ты бессилен, я люблю ее.
Да, силы покидают меня. Моя душа отправится за тобой, куда бы ты ни пошла. Ведь она принадлежит тебе. Она просочится, будто легкий аромат, через покровы мои, час за часом делая меня слабее и тише.
Но та, которая могла царить и властвовать в этом мире безраздельно, ушла. Исчезла. Испарилась. Оставив мне мизерный шанс вернуть любимую женщину.
