Он никогда не думал, что сможет любить сразу двоих. Первые месяцы он боролся с собой, напоминая себе все ужасы из своего детства, но стоило ему увидеть ее обнаженной, возбужденной от ласк демона или просто идущей по коридору с заумной книгой в руках, как все в нем взрывалось от желания быть с ней рядом. Не заниматься с ней любовью, не держать в руках и даже не целовать, а просто быть рядом каждое утро. И он такой был не один. Прайм смотрел на Аластера и видел такое же желание и в нем: когда приходил вытаскивать его из ее постели, когда демон в бешенстве разносил тренировочную площадку, искренне считая, что ей на него наплевать, или когда превращался в светящийся счастьем воздушный шар, замечая в ее глазах нежность. Прайм делал все, чтобы этого не заметили братья.
Аластер стянул с гостя штаны и нагнул его над кадкой с пальмой, расстегивая ремень на своих брюках. Энджи дернулась встать, но оборотень не позволил. Гости разошлись, и на банкетной поляне остались только они четверо: Прайм и ангел за ярко освещенным столом, да Аластер с безликой подстилкой почти в центре сада.
— Зачем он делает это, Энджи? Я же вижу, что ему плевать на это ничтожество, — спросил оборотень, устав бороться с собой. Поднял ее руку из-под скатерти, поцеловал костяшки пальцев и прижался к ней щекой. — Здесь же только мы с тобой!
— Я понимаю в чувствах еще меньше чем ты, оборотень, — грустно улыбнулась Энджи и, притянув стул поближе, положила голову ему на плечо, обнимая сильную руку своими двумя. — Но мне кажется, что демону плохо, Прайм.
— Значит, не только мне так показалось? — удивился он и заскрежетал зубами, глядя на медленные размеренные движения Аластера, его изящные, узкие, состоящие из одних мускулов бедра и ягодицы, прикушенную губу…
— Прекрати, Прайм, — дернула его за руку Энджи. — Я думаю, что этот спектакль он дает специально для нас с тобой.
— Но зачем?! Я люблю его, и он прекрасно знает об этом.
— Не знаю.
— Я не спал с ним больше месяца даже вместе с братьями, и сейчас, вместо того чтобы заняться мной, он взялся за какого-то… Я даже не знаю, кто это! Аластер игнорирует меня, и я скоро сойду с ума.
— Ты будешь смеяться, Прайм, но со мной он не спал уже два месяца, — ответила Энджи. — Похоже, игрушка ему надоела. Остается надеяться, что демон не убьет меня от великого разочарования как всех остальных.
— Я ему не позволю, — твердо сказал Прайм. — Послушай, Энджи, что-то здесь не так. Аластер изменился месяца три назад, согласна?
— Да. Помрачнел, перестал брать меня, даже не сняв штаны, уходит ночью к себе в спальню и стал слишком аккуратен в словах, а последние два месяца и вовсе бегает от меня, как от чумы.
— Пропадает в офисе целыми днями и не разговаривает по мобильному о делах, находясь в доме, —задумчиво добавил Прайм. — Уходит сразу, как отымеет моего брата, и уже три месяца не трахал меня, ловко маскируя это перед уходом.
— У него неприятности, — сказали они хором.
Энджи грустно улыбнулась и погладила оборотня по золотым волосам. Он хмурился и выглядел таким несчастным, что она не удержалась. Прайм должен знать то, что знает она. Вряд ли демон хоть когда-нибудь будет способен сказать ему это.
— Если ты не в курсе, то имей в виду: Аластер любит тебя.
— Откуда ты знаешь? — не поверил ей Прайм. — Прости, но ты же ангел. Что позволило тебе сделать такой сногсшибательный вывод?
— Логика — это раз, и наша ангельская любовь ко всем и вся — это два. Я могу увидеть, когда двое неравнодушны друг к другу, — пожала плечами Энджи. — Ты не знаешь, каким он приходил от тебя, Прайм.
— Каким?
— Как расплавленный воск: мягким, теплым и счастливым. Даже сейчас Аластер не может уснуть, пока не убедится, что ты в доме.
— Да ладно!
— Поверь мне. Я специально проверяла.
— Ты? Проверяла?!
— Не смотри на меня такими глазами, Прайм. Я просто хотела узнать, может ли демон любить хоть кого-нибудь, и что связывает его с вами тремя.
— И что в итоге узнала?
— Это только логические выводы. Я могу и ошибаться, — поежилась под его горящим надеждой взглядом Энджи.
— Говори уже, — чуть успокоился он. Поцеловал в светлые волосы, провел по ним носом и втянул ее аромат. Вкусная!
— Ты часто так делаешь в последнее время, — довольно вздохнула ангел. — Зачем?
— Не отвлекайся, — ушел от ответа Прайм.
— Поначалу все было ужасно запутано, но потом…
— Не тяни за хвост!
— Хорошо, хорошо, не злись. Аластер терпит Ромула, любит тебя и ненавидит Тита.
— Ненавидит? — растерялся Прайм. Долгое время он сходил с ума от ревности, думая, что Аластер полюбил Тита, а оказывается все в точности до наоборот?! — За что?!
— Эм… — смутилась ангел. — Давай я не буду этого говорить.
— Ну уж нет, договаривай.
— Хорошо, ты сам попросил. Около трех месяцев назад я сидела в библиотеке, в моем любимом закутке. Ну, ты знаешь.
— Да, конечно, — улыбнулся Прайм, вспомнив украденные у братьев десять минут счастья с Аластером и обнаженную Энджи у стеллажа, глядящую на них восторженными глазами.
