Аластер заставил растерзанного и втоптанного в грязь Прайма снова почувствовать себя нужным, любимым и, пусть немного побитым жизнью, но живым. Гордый и властный, своей нежностью и покорностью демон смыл с оборотня ту грязь, что, казалось, никогда от него не отстанет. А Прайм даже не поблагодарил его за это, уснув у него на коленях и проснувшись в своей постели ближе к утру в гордом одиночестве. Сел, огляделся по сторонам, скинул на пол подушки, оставив себе только одну, лег поперек кровати и проспал до самого вечера. Тита и Ромула после этого он не видел целых три дня. Как выяснилось чуть позже потому, что на Аластера накатил приступ жестокой похоти. Он укатал братьев так, что способности к передвижению появились у них через два дня, машина, чтобы добраться до дома из той пещеры, где развлекался с ними демон, спустя сутки, а желание оказаться в его постели только через две недели.
Прайм рассмеялся. Его жестокий повелитель отомстил за него Титу и избавил от ревности Ромула, заодно позволяя самому Прайму приходить в себя и наслаждаться одиночеством и бесконтрольностью целых трое суток. Хитрый коварный демон! Он провернул все так, что никто ничего так и не понял. Любовь к Аластеру в сердце Прайма вспенилась шампанским и перелилась через край. Он поднял голову от стола и благодарно посмотрел на Энджи.
— Спасибо, что напомнила мне. Я бы так никогда и не понял, что он сделал для меня!
— Да не за что, — улыбнулась ангел.
— А что ты там сказала про вкус? Аромат — это понятно, но вот…
— Аластер всегда приходит ко мне после душа, не оставляя на себе никого, потому что терпеть не может пахнуть кем-то, кроме себя самого, и только тебя он не смывает с себя как можно дольше, — ответила Энджи. Провела рукой по спине оборотня и положила руку на внутреннюю сторону его бедра. — Ты любишь кончать в него сзади, в то место, где сходятся ягодицы и живет родинка. Однажды я наткнулась на нее, начала целовать и так увлеклась, что мы с демоном кончили вместе, не делая больше ничего. После того раза он пришел ко мне со стоящим естеством, но с потухшими глазами, лег на кровать лицом вниз и накрыл голову руками. Я чуть не разревелась, зная, почему он такой. Принялась целовать, почувствовала твой запах и добралась губами до родинки, на которой застряла надолго. Ты такой сладкий, Прайм, что я проверила языком и губами всю мускулистую задницу нашего демона, чтобы не упустить ни капли. Почти ничего не нашла и как следует укусила за синяк от твоей руки на его ягодице. Только тогда он грязно выругался, пообещал наказать твоих братьев, позвал тебя и кончил, так и не оторвав лица от подушки.
— Энджи, перестань, — сказал севшим голосом оборотень. Ее рука рядом с готовым взорваться членом в штанах прожигала ткань насквозь, а сердце стучало, как сумасшедшее.
— Он любит тебя. Какие тебе еще нужны доказательства? Может, как и я, Аластер просто не умеет этого показать? А тем более, признать перед самим собой и сказать это вслух?
— Ты любишь меня?! — опешил Прайм.
— С ума сошел! — звонко рассмеялась Энджи, развеивая ту магию, что сплелась между ними после ее откровений. — Я просто неудачно выразилась. Моя любовь распространяется на всех: она безлична, бесконечна и течет сквозь меня, не позволяя мне любить кого-то одного.
— Ой ли?
— Во всяком случае, так было до того момента, как я попала в руки Аластера, – поправилась Энджи. — Он это изменил. Я не знаю, что мне с этим делать, но не переживай, Прайм, к тебе в постель без серьезнейших уговоров с твоей стороны я не полезу ни за что. Мне вполне хватает демона.
— Вот и славно, — улыбнулся Прайм, вставая из-за стола и поднимая ее следом. Они посмотрели на Аластера, по-прежнему занятого гостем, переглянулись. — Предлагаю обшарить его кабинет. Если он переживает за меня…
— Ты хотел сказать: любит тебя, — поправила его Энджи.
— Нет, переживает, — упрямо повторил он. — Пока Аластер не скажет о своей любви, глядя мне в глаза, я в это не поверю. Я умру, если окажется, что он просто развлекался!
— Он развлекается с кем угодно, но только не с тобой.
— Сейчас важно другое: если у него неприятности, то он скоро уйдет, а эти месяцы просто готовит себя к этому морально. Ему без нас будет очень плохо. Я чувствую это.
— Без нас?
— Ты такая же слепая, как и я, — рассмеялся Прайм, обнимая ангела за плечи и чувствуя руку на своей талии. Блаженство. — Тебя он тоже любит, иначе продолжал бы трахать и по сей день, не пытаясь отгородиться и отвыкнуть от привычки спать в твоей постели по ночам.
— Твоя версия звучит еще фантастичнее моей, но боюсь насчет неприятностей ты прав.
— Раз Аластер не говорит, что происходит, значит, за ним пришли те, от кого он скрывается, болтаясь по мирам без остановки целую вечность. А это означает, что при возникновении определенных обстоятельств он исчезнет без следа, оставив нас у разбитого корыта.
— Думаешь?
— Однажды, в самом начале нашего знакомства, Аластер сказал, что всегда уходит, чтобы не причинять боль. Он не будет сражаться, а просто сбежит, чтобы мы не пострадали при разборках.
