Егор пробовал использовать для питания летучих мышей, вместо осточертевшей крысятины. Водившиеся в пещере, выше по горе, летучие мыши, по вкусу Горбуновым совсем не пришлись. Лед, становившийся все толще, затруднял добычу водорослей. Тем не менее, время шло.
В один из дней повеяло весной. На южных склонах снег покрылся корочкой и стал расползаться в стороны от темных камней. Ветер с юга приносил влажные ветра, постепенно переходящие в сильный снегопад. Всем уже порядком надоело ходить по колено в снегу.
К этому времени Горбуновы уже не задавались вопросом, когда все закончится. Сознание полностью восприняло новую реальность и понимало, что все только начинается. Егору взбрело в голову сходить на то место, где была плотина. Думая о ней, он чувствовал непонятную тревогу, которая червоточинкой своей заставила его принять решение отправиться в экспедицию.
С собой Егор взял сына. Матвей настолько вжился в новый мир, что Егору казалось, будто его сын был рожден в новом мире. В своем путешествии они дополняли друг друга. Егор был силой, а Матвей — смекалкой.
Нападавшие за зиму сугробы, присели под теплыми ветрами. Идти на лыжах было легче обычного. По примерным подсчетам Егора до природного феномена было не менее двухсот километров. Это четыре дня в одну сторону. Шли налегке. За плечами висели только рюкзаки с запасами еды, палаткой и оборудованием для добычи природного газа.
Первые два дня шли вдоль гор. Подо льдом здесь была стоячая вода, и проблем с ночевками и разогревом еды не было. На третий день ступили на лед, под которым было течение. Это сразу бросалось в глаза. Лед здесь был неровный, с гребенками замерзшей воды. И подо льдом не было никаких пузырей газа. Так что ночи были прохладными, и согреваться приходилось в спальных мешках, закрывшись в них с головой.
На исходе четвертого дня впереди показалась плотина. Более зоркий Матвей заметил ее раньше и не мог поверить в ее размеры. Темная полоса протянулась во весь горизонт.
— Я тоже не мог в это поверить сначала. Как-то искусственно она выглядела, рукотворно. Но потом, подумал и решил, что препятствие в каком-то месте запустило цепную реакцию. Мусор стал цепляться друг за друга и в итоге скатался в такую «колбаску», которая разделила воду на два уровня.
Вблизи, плотина впечатляла еще больше. Даже больше, чем осенью. Струи воды пробивались сквозь трещины во льду и образовывали ряды ледяных колонн. Колонны шли по всей длине водораздела. Егор и Матвей стояли, задравши вверх головы. Они выглядели, как маленькие черные точки рядом с гигантским колоссом.
— Я жалею, что не взял телефон. Мама и Катюха должны это видеть. — Матвей сказал это, не отрывая взгляда от величественных ледяных стен.
— А представь, как будет выглядеть это все в ледоход? Гигантские куски льда будут налезать на край, падать вниз, освобожденная вода устремиться вниз по течению…
— А до нас не достанет? — Вдруг догадался Матвей.
— Хм, не думаю. Мы же в стороне от течения. Хотя масштабов я не представляю. — Отец замолчал на время. — Ты зародил во мне зерно сомнения. Нам надо будет что-то предусмотреть на случай поднятия воды.
Егор посмотрел на барьер другими глазами, не как на природный феномен, а как на источник опасности. Силища аккумулировавшаяся за барьером могла быть настолько разрушительной, что могла доделать с Горбуновыми то, что не смог сделать ветер.
— Пойдем наверх, посмотрим, что там, за плотиной.
Они поднялись на гору, и перешли водораздел. Это было удивительно. Это был тот же мир, только на несколько десятков метров выше. Погода благоприятствовала, и мужчины решили сделать вылазку вглубь неисследованной территории.
Вначале, они шли по горе, затем спустились и снова стали на лыжи. Вода у самого барьера местами не замерзла, образовывая полыньи. Темная водная поверхность в них была неспокойна. Над ее поверхностью поднималась испарина, растворяясь в морозном воздухе. Водовороты у самой границы водораздела, замерзали, намывая лед слоями, один поверх другого, отчего поверхность в этих местах была неровной и неудобной для лыжников. Лишь в полукилометре от нее удалось набрать нормальный ход. Чем дальше они уходили от водораздела, тем больше убеждались, что отличий между двумя уровнями нет никаких. На севере и востоке виднелись горные вершины. На запад, только серая снежная пустыня. Матвей пытался найти газовый пузырь, но бесполезно. Лед под ногами переходил в черную водяную бездну, не производящую ничего, кроме суеверного страха.
— Просто здесь еще не пришло время. Как только основная вода сойдет, наступит некоторый застой, и здесь тоже начнутся процессы, что и у нас. Скоро весь мир превратится в болото производящее метан и сероводород.
— И углекислый газ. — Добавил Матвей.
— Наверно.
— А знаешь, что я думаю об этом? — Интригующе спросил Матвей отца.
— Что же?
— Что на Земле скоро наступит парниковый климат.
— Я думал наоборот, что-то типа ядерной зимы. Сейчас апрель, а мы только почувствовали первое потепление. В этом году лед растает не раньше начала июня, а осень начнется в конце июля, начале августа.
