| Poor Ratty did his best, by degrees, to explain things; but how could he put into cold words what had mostly been suggestion? | Потом он сел с ним рядом, чтобы подбодрить его и помочь ему рассказать, что же с ним такое случилось. |
| How recall, for another's benefit, the haunting sea voices that had sung to him, how reproduce at second-hand the magic of the Seafarer's hundred reminiscences? | Бедный Рэт мало-помалу выложил все, как сумел, но что могли передать холодные слова, когда все, что было с ним, было от начала до конца обольстительным наваждением! |
| Even to himself, now the spell was broken and the glamour gone, he found it difficult to account for what had seemed, some hours ago, the inevitable and only thing. | Какими средствами изобразишь очарование сотен рассказов Морехода? Теперь это очарование испарилось и блеск померк, и ему было трудно объяснить самому себе смысл того, что несколько часов назад казалось неизбежным и единственно возможным. |
| It is not surprising, then, that he failed to convey to the Mole any clear idea of what he had been through that day. | Неудивительно, что ему так и не удалось внятно объяснить Кроту, что он пережил за этот день. |
| To the Mole this much was plain: the fit, or attack, had passed away, and had left him sane again, though shaken and cast down by the reaction. | А тому одно было ясно: приступ прошел, оставив его друга хоть и в здравом уме, но потрясенного и подавленного. |
| But he seemed to have lost all interest for the time in the things that went to make up his daily life, as well as in all pleasant forecastings of the altered days and doings that the changing season was surely bringing. | Он как будто потерял интерес ко всему, что составляло его каждодневную жизнь, был равнодушен к тем приятным планам на будущее, которые можно было уже строить, потому что время года менялось. |
| Casually, then, and with seeming indifference, the Mole turned his talk to the harvest that was being gathered in, the towering wagons and their straining teams, the growing ricks, and the large moon rising over bare acres dotted with sheaves. | Осторожно, будто бы невзначай, Крот завел разговор о сборе урожая, он говорил о полных тележках, и о том, как тяжело их тащить волам, и о том, как все выше и выше поднимаются скирды, и о том, как по ночам полная луна встает над чисто выбритыми лугами, на которых, словно точечки, располагаются копны сена. |
| He talked of the reddening apples around, of the browning nuts, of jams and preserves and the distilling of cordials; till by easy stages such as these he reached midwinter, its hearty joys and its snug home life, and then he became simply lyrical. | Он говорил о том, как вокруг в садах краснеют яблоки, а в лесу темнеют орехи, и о варенье и других запасах и напитках. Так постепенно в разговоре он достиг зимы, и ее радостей, и уютного жилья в теплом доме, а дальше он уже совсем размяк и впал в лирику. |
| By degrees the Rat began to sit up and to join in. | Постепенно Рэт отошел, сел рядом с ним, заговорил. |
| His dull eye brightened, and he lost some of his listening air. | Тусклые прежде глаза заблестели, безучастность отступила от него. |
| Presently the tactful Mole slipped away and returned with a pencil and a few half-sheets of paper, which he placed on the table at his friend's elbow. | Через какое-то время тактичный Крот выскользнул из комнаты и вернулся с карандашом и несколькими листочками бумаги, которые он поместил на столе, рядом с правым локтем своего друга. |
| 'It's quite a long time since you did any poetry,' he remarked. | - Ты очень давно не писал стихов, - заметил он. |
