| 'You might have a try at it this evening, instead of-well, brooding over things so much. | - Ты мог бы сегодня вечером попробовать вместо того, чтобы... хм... погружаться в раздумья по разным там поводам. |
| I've an idea that you'll feel a lot better when you've got something jotted down-if it's only just the rhymes.' | Мне кажется, ты почувствуешь себя много лучше, если ты что-нибудь набросаешь, даже если это будут просто отдельные рифмы. |
| The Rat pushed the paper away from him wearily, but the discreet Mole took occasion to leave the room, and when he peeped in again some time later, the Rat was absorbed and deaf to the world; alternately scribbling and sucking the top of his pencil. | Рэт слабой лапой оттолкнул от себя листочки, но деликатный Крот придумал предлог, чтобы выйти из комнаты, и, когда он через некоторое время заглянул в дверь, он нашел своего друга, погруженного в стихи и глухого ко всему на свете. Рэт то черкал что-то на бумаге, то посасывал кончик карандаша. |
| It is true that he sucked a good deal more than he scribbled; but it was joy to the Mole to know that the cure had at least begun. | Правду сказать, посасывание занимало больше времени, чем черкание. Но Крот был счастлив тем, что выздоровление, несомненно, началось. |
| X. THE FURTHER ADVENTURES OF TOAD | X ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИСТЕРА ТОУДА |
| The front door of the hollow tree faced eastwards, so Toad was called at an early hour; partly by the bright sunlight streaming in on him, partly by the exceeding coldness of his toes, which made him dream that he was at home in bed in his own handsome room with the Tudor window, on a cold winter's night, and his bedclothes had got up, grumbling and protesting they couldn't stand the cold any longer, and had run downstairs to the kitchen fire to warm themselves; and he had followed, on bare feet, along miles and miles of icy stone-paved passages, arguing and beseeching them to be reasonable. | Парадный вход в дупло глядел на восток, так что Тоуд был разбужен в очень ранний час, во-первых, оттого, что на него падал яркий солнечный свет, а во-вторых, потому, что пальцы ног его совсем закоченели. Ему приснилось, что он спит дома, в своей постели, в уютной комнатке с окном в стиле Тюдор, а на улице зима, и ночь очень холодная, и его одеяло и плед вскочили и сердито объявили, что они больше не в состоянии выносить такой холод, и что они идут вниз, на кухню, чтобы, наконец, согреться у плиты. А он пошел вслед за ними босиком вниз, вниз, вниз по нескончаемой ледяной лестнице, ругаясь с ними и умоляя проявить благоразумие. |
| He would probably have been aroused much earlier, had he not slept for some weeks on straw over stone flags, and almost forgotten the friendly feeling of thick blankets pulled well up round the chin. | Может быть, холод разбудил бы его и еще раньше, но он так измучился, пока спал в темнице на каменных плитах, что почти забыл, как это бывает, когда тебя дружески обнимает теплое шерстяное одеяло, натянутое до самого подбородка. |
| Sitting up, he rubbed his eyes first and his complaining toes next, wondered for a moment where he was, looking round for familiar stone wall and little barred window; then, with a leap of the heart, remembered everything-his escape, his flight, his pursuit; remembered, first and best thing of all, that he was free! | Присев на сухих листьях, он сначала потер глаза, после потер свои несчастные озябшие пальцы и в первый момент не мог понять, где он находится, не видя знакомых каменных стен и малюсенького зарешеченного окошка. Потом сердце его подскочило, потому что он вспомнил все -освобождение, побег, погоню, - вспомнил самое главное, самое прекрасное на свете - что он свободен! |
| Free! | Свободен! |
| The word and the thought alone were worth fifty blankets. | Само это слово, сама мысль стоили пятидесяти одеял! |
