Очень быстро дом графа наполнился людьми разных мастей. Здесь были и дети, и молодые люди, и совсем старики. Одну из тетушек графа Р***, старую чопорно одетую женщину, из кареты вынесли слуги и перенесли в залу, где усадили в приготовленное для нее кресло. Она все охала, поджав губы, и жаловалась каждому, кого видела на дорогу и на праздник, пришедшиеся ей так некстати. Маша послушала ее негодования, не сдержалась и прыснула, отвернувшись к Олиному плечу. Та и сама еле сдерживалась, но дабы не скомпрометировать себя перед младшей своей подругой утихомирила подкатывающий смех.
Столичные дамы, все как одна, вымытые, надушенные, напудренные, сверкали открытыми плечами, то и дело обмахивались веерами и кокетливо поглядывали по сторонам. Но, вопреки их опыту и умению завладеть мужским вниманием, неподдельный интерес у гостей мужского пола вызывала Ольга, хоть сама она этого и не замечала. Полянская, в отличие от других собравшихся здесь дам, не красилась и умиляла своей естественной красотой. Ее большие блестящие карие глаза и вьющиеся от природы черные локоны, привлекали мужчин, и они то и дело подходили к хозяйке и хозяину и спрашивали, откуда появилась сия барышня. У женщин, кроме сестер Машеньки, она наоборот вызывала непонимание, а порой и смешки. За глаза они уже прозвали ее «эта провинциальная княжна».
Все приезжие, завидев Машеньку, раскланивались ей, поздравляли, дарили подарки и целовали кто в щеки, кто в лоб. В конце концов, и без того смущенная, девочка совсем занервничала. Оля, которая все это время стояла при ней, испугалась, не лишится ли она чувств.
Когда почти все гости собрались, в зале заиграла спокойная музыка, и граф дал слугам указание разносить шампанское и закуски. Гости успели разделиться по интересам и обсуждали политику, прошедший сезон приемов и саму Машеньку, которая сегодня была так хороша, что и вовсе стала похожа на взрослую барышню.
Ольга села с именинницей в сторонке и внимательно рассматривала гостей. Маша все еще принимала поздравления и нервно поглядывала на входную дверь — жених ее позволил себе опаздывать, и она боялась, что он вовсе не явится. Полянская, для себя посчитав, что жених запросто может стать плодом воображения впечатлительной девочки, забыла о нем и наслаждалась светским обществом. Несколько раз графиня подводила к ней своих знакомых и представляла их Ольге.
— Если вы будете жить в Петербурге, как вами запланировано, — приговаривала она, — то вам непременно нужно знаться.
Так Полянской удалось познакомиться с несколькими совсем молодыми людьми, которые, впрочем, узнав, что она помолвлена, тихо и со скорбной миной на лице удалялись и продолжали искать удачу у других присутствующих здесь молодых дам. Каждый раз Оля тихонько спрашивала Машу — не он ли ее суженный, и каждый раз девочка отрицательно качала головой.
Обед решили накрыть сразу после менуэта, и молодежь настроилась на танцы, но Олег Денисович давать отмашку музыкантам не спешил. Он нет-нет да посматривал на дверь в гостиной и чего-то ждал. Вскоре она отворилась и в нее, не торопясь и озираясь, вошел высокий молодой человек в офицерской форме.
— Ну, наконец-то, — шепотом произнес граф и хотел подойти к вновь прибывшему, но его остановил Полянский:
— Не князь ли это Войковский, — спросил он, хмуря брови.
— Вы знакомы? — удивленно спросил Олег Денисович и, не дожидаясь ответа, промолвил, — прекрасный молодой человек, прекрасный. Сын моего старого знакомца. У меня на него далеко идущие планы.
Полянский удивленно поднял брови, совершенно не понимая, о чем тот ведет речь, и тогда Олег Денисович тихонько хохотнул и продолжил:
— Ну, а что, Машенька моя растет. Надобно подумать о ее будущем. А этот молодой человек прекрасный жених. И богат и красив — чем не пара?
— Староват, — сухо отозвался Полянский и потерял всякий интерес к этому разговору, но продолжал следить за Войковским во все глаза.
Тот перекинулся несколькими словами с одним из гостей, по всей видимости, ему знакомым, и замялся на входе. Он спешно оглядел залу и внезапно взгляд его упал на Оленьку. Она сидела с именинницей в углу, о чем-то с ней шепталась и звонко посмеивалась. Князь Полянский видел, как переменился в лице Войковский. Он замер на месте и побледнел. И, как-бы не хотелось того Полянскому, и Ольга, словно бы почувствовав этот взгляд посмотрела в его сторону. Неминуемого предотвратить было невозможно. Князь видел, как глаза дочери широко распахнулись, она вздрогнула всем телом, узнавая князя, опустила ресницы и снова отвернулась к Маше. Она ничем не выказала ни своего почтения молодому князю, ни какого-либо желания с ним пообщаться.
Войковский напряженный и задетый столь холодной встречей направился в ее сторону, но не успел сделать и пяти шагов, как к нему подоспел граф Р***.
— Голубчик, Антон! Рад тебя видеть! Думал уже, что ты не почтишь нас сегодня своим присутствием!
