Листва деревьев разошлась по сторонам, и сквозь нее просочилось темная, с трудом узнаваемая, фигура Заленского. Ольга вскрикнула от неожиданности и страха, который еще до этого сковал ее, а потом и рассмеялась, от такой постыдной трусости и попросила простить ее.
Борису главное было, чтобы их не услышали, поэтому он приложил палец к губам и показал ей на двух добротных лошадок, стоящих за кустами. Ольга молча кивнула, всучила ему саквояж и пошла прямиком к одной из них.
Князь Андрей Александрович проснулся в полдень от громкой ругани Алевтины. Напуганный таким необычным для себя пробуждением, Полянский накинул халат и вышел в коридор. Дверь в комнату дочери была распахнута, на ее пороге стояло несколько лакеев, экономка и дворецкий.
— Где же она? Где? — истерично вопрошала Алевтина, откуда-то из глубины комнаты. — Не смогли барышню углядеть! Столько домашних и все без нужды!
Полянский быстрым шагом дошел до комнаты Ольги. Слуги испуганные разошлись по сторонам и виновато опустили головы, когда он посмотрел на них. Алевтина предстала перед князем взъерошенная, красная. Она тяжело дышала и бегала по комнате, разыскивая что-то или кого-то. Кровать Ольги стояла не заправленная, а у подушки сидел кот Василий. Он, прижав уши, следил за нянькой и шипел на нее.
— Что тут такое? — спросил Андрей Александрович.
— Барышня! Барышня Ольга Андреевна пропали!
— Что значит пропала?
— Саквояжика ейвоного нет, вещей кое-каких тоже. Бежали! Бежали знать со своим офицером!
— Как бежали? — Андрей Александрович выпучил глаза и, от внезапно охватившего его ужаса, плюхнулся на кровать.
— Больше не с кем. О нем только и думала.
— Оленька? Бежала? Быть того не может! Не верю! Может, на прогулку утреннюю пошла? Не спалось ей?
— С вещами? — всхлипнула Алевтина. — Без лошади? Поверь мне, батюшка, бежали они! Надо за ними погоню отправлять!
— Быстро собрать мне экипаж, — приказал Полянский дворецкому. — Я еду к Албашевым.
Через полчаса, одевшись на скорую руку, Андрей Александрович ехал по ухабистой дороге к дому Николя.
Рассерженный, напуганный до смерти, что дочь его сгубила себя, он не замечал ничего вокруг и только молил бога, чтобы можно было все исправить. Добравшись до усадьбы, он по-молодецки спрыгнул на землю и побежал в сторону дома Албашевых.
Встретил его сам Николя. Он из окон заметил карету Полянских, сразу почувствовал, что дело плохо и выбежал навстречу Андрею Александровичу. Заметил, как у того трясутся руки, испугался за него и провел в гостиную, приказав лакеям принести кофе.
— Что случилось? Что привело вас к нам?
— Родители где? — озираясь, спросил Полянский.
— Завтракают в комнатах своих!
— Оленька, — почти плача выговорил Андрей Александрович.
У Николя тут же появилось предположение:
— Бежала с Войковским?
— Ты знал? — удивился Полянский. — Знал об их планах и поэтому бросил ее? И мне ничего не сказал? Как же так, Коленька? Почему молчал?
Княжич отвернулся, переживая собственные муки сердца. Клял себя, что так сглупил и не был у Андрея Александровича после той ссоры с Ольгой. Винил только себя в том, что это случилось.
— Надеялся, одумается, или вы согласитесь на их свадьбу, если я откажусь, — прошептал он чуть слышно, теребя ворот рубахи, внезапно ставший таким неудобным.
— Что же теперь… Что же… Падшая женщина? Несчастная? Никому не нужная? Что делать то мне? Что делать?
Полянский уронил лицо на свои мягкие морщинистые ладони и затрясся в тихом рыдание.
— Ну что вы, что вы, — уговаривал Николя, — они поженятся. Может, счастливы будут. Никто и не узнает!
— А женится ли он? — Андрей Александрович поднял на Николя свои мокрые от слез глаза. — Веришь ты ему? Оставишь ли ты ее?
— Но что же я могу?
— Езжайте за ней, коли любите, — услышали они грудной мягкий женский голос.
С лестницы второго этажа спустилась в гостиную графиня Квилецкая. Оба мужчины отпрянули, ужаснувшись тому, что узнал кто-то посторонний, и переглянулись меж собой.
— Не волнуйтесь, я никогда и никому не скажу, клянусь своим добрым именем, — угадала Анна Георгиевна их заботу, — только нет времени разговоры разговаривать. Быстро надо действовать. Можно еще успеть, все поправить.
— Но должен ли я… — начал было Николя.
Он не уверен был, что Ольге нужна его помощь. Раз уж она так хотела замуж за Войковского, имел ли он право вмешиваться.
— И должны, и обязаны, — повысила голос графиня. — Что за мужчины, право, пошли! Не видят ничего дальше своего носа! Я один раз только встретилась с Оленькой и сразу угадала, а вы век с ней бок о бок живете и никак не поймете. Она любит вас, Николай Дмитриевич. Любит! Только голову закружили ей офицерские эполеты! Езжайте уже! А я, Андрей Александрович, с вами поеду.
— Куда же мне ехать? — растерялся Николай, — и точно ли вы не против? — намекнул он на сплетни, что ходили о них, но так никогда и не были ими оговорены.
