Ему льстило, что Оля приревновала его к Квилецкой, но отчего-то не хотелось, чтобы она и дальше думала о них в таком ключе.
— Нет, — твердо отказался Борис. — Ты упустил ее, Албашев, дай дорогу другим.
— Знаешь ли ты, почему я отпустил ее? — Николай не ожидал такого ярого сопротивления со стороны Заленского и предпочел слово «упустил» заменить своим «отпустил».
— От чего ж не знать. Князь Антон Семенович Войковский. Так, как видишь, и его рядом нет. Стало быть, моя очередь попытать счастья!
Николя вспыхнул от его слов, потом задумался. Чего бы у Оленьки не было с Войковским, ему самому было отказано, несмотря на все ухищрения, и, стало быть, у него права никакого нет запрещать кому-то другому ухаживать за княжной. И хоть ему совсем не нравился Заленский, Оля должна была решать сама. Он ей больше советовать не мог. Тем более в таких делах. И пусть сердце его продолжало страдать о ней, он решил отступить и, единственное, от чего не смог сдержаться, так это от предупреждения.
— Делай, как знаешь! Но не обижай ее, слышишь? Обиду ее я тебе никогда не прощу! За ее слезы поплатишься головой! Знай это! — грозно сказал Албашев и, весь в расстроенных чувствах, поехал догонять свою спутницу.
Борис только усмехнулся ему в след. Он его ничуть не боялся Николя и менять своих помыслов не планировал. Одно только насторожило его — явная ревность Полянской. «Еще узнает от кого, что Албашев не собирается жениться, и вернется к нему!» — испугался Заленский.
— Пора бы подвести итоговую черту! — сказал он вслух и поехал к себе, обдумать все за стопочкой-другой водки.
Наутро следующего дня, чуть свет, Борис прилетел к поместью Полянских. Ольга только-только села пить чай. Андрей Александрович недавно отбыл с распорядителем, и она планировала провести обычный скучный день. Вчерашняя встреча с Николя все еще злила ее, и она воображала, как хорошо будет отомстить ему своей неожиданной свадьбой с Антоном. «То-то он попляшет!» — мечталось ей, и на лице появилась лукавая улыбка. Отплатить ревностью за ревность, теперь казалось ей необходимым. Потом вспомнилось, что от Войковского больше месяца ничего не слышно, и снова взгрустнулось. На этот момент и попал Заленский.
Его так привыкли видеть в гостях, что пропустили без лишних вопросов. Он спешил и едва дал времени дворецкому оповестить о своем приезде. Вбежал в гостиную взлохмаченный, одетый на скорую руку и тяжело дышал, будто не на коне ехал, а бежал.
— Что случилось, Борис Аркадьевич? — не на шутку испугалась за него Ольга.
— Почему вы молчали? — обвинительно спросил он. — Я надеялся, что вы ко мне не равнодушны. А тут это! Как это понимать?
— Да в чем же дело? Объяснитесь!
— Сегодня с утра ко мне приехал поверенный с письмом от князя Войковского.
Ольга встрепенулась, встала, прижала руку к сердцу, не смея поверить, что Антон, наконец-то объявился.
— И что же? Что там?
— Он все мне рассказал. Можно ли довериться здесь? Или нам лучше выйти?
— Отца нет, говорите.
— Нет, лучше пройдемся! И у стен есть уши!
Борис, казалось Ольге, был не в себе. Огорчен? Опечален? И то и другое вместе? Он, в повседневной жизни, такой вальяжный и медленный, сейчас был резок, активен, скор на движения. Чтобы не тянуть и дальше его объяснения. Ольга поспешила с ним на веранду. Оба осмотрелись, заметили дворовых, Алевтину, выглядывающую из открытого окна второго этажа, и поспешили к воротам.
Заленский шел так быстро, что Ольга в своих туфельках на небольшом каблуке, едва поспевала за ним. Без разговоров вышли на луг, по проторенной тропе до леса и остановились только у пустынной вырубки.
Борис усадил девушку на поваленном дереве и отвернулся, заламывая руки.
— Ольга Андреевна, как же вы молчали все это время?
Он повернулся к ней, и горечь ревности и тревоги отразилась на его лице.
— Разве я могла? Не накликав на себя беду?
— Мне-то доверить можно было. Вы же знаете, я друг ваш и Антона. Разве стал бы я ходить к вам и вызывать в вас чувства, если б знал?
— Вы такой благородный, — восхитилась Ольга. — Но скажите мне, что написал вам Антон? Решилось ли что?
— Мне сложно быть посредником между вами, но не могу поступить иначе, ибо я люблю и вас, и его, и если нужно мне поступиться своим счастьем ради вашего общего, то, как я могу пойти ему супротив?
Ольга внимательно смотрела на Бориса. В репликах его было что-то ненатуральное, даже театральное. Это смущало, но она отбросила ненужные размышления и повторилась:
— Вы благородный человек, Борис. И если бы я знала, что вы ко мне испытываете настолько сильные чувства, я не стала бы тешить ваши надежды. Я думала, мы друзья только, оттого и не прогоняла вас. И все же, расскажите мне, что написал Антон?
Заленский, притворно опечаленный, сел на дерево рядом с ней и уставился перед собой, словно собираясь с мыслями.
— Антон дал четкие указания, — открылся он. — Сегодня вечером вы должны бежать. Я буду вас сопровождать. Антон обещался приехать ночью или утром следующего дня. Обвенчаетесь в церквушке в усадьбе моих родственников.
