Действительно, проехал почтальон на своем красном мотоцикле, и больше никого. Шагаешь по безлюдному проселку и не перестаешь удивляться: неужели это Япония? Та самая страна, где города и поселки срослись воедино, где борозды полей и огородные грядки упираются в заводские корпуса; где о тесноте напоминают даже сиденья в автобусе или кресла в кинотеатре, даже окна и двери, которые не отворяются, а раздвигаются…
Мало кому из приезжих раскрывает Япония свое другое лицо. Существует представление, что необжитые просторы остались лишь на Хоккайдо – самом северном из Японских островов, где на пятую часть территории страны приходится лишь двадцатая часть ее населения. На Хоккайдо японцы смотрят так же, как русские на Дальний Восток или американцы на Дальний Запад.
Хмурый берег Охотского моря. Будто кости на поле брани, белеют выброшенные волнами коряги плавника. Уходят к горизонту пологие взгорья, над которыми тяжело громоздятся облака. На бескрайних пустошах желтеют одуванчики и лениво пасутся коровы. Овраги, поросшие лопухом. Березовые рощицы. Стога сена. Молочные бидоны на дощатых помостах. Редко разбросанные усадьбы с силосными башнями и длинными крытыми поленницами. Таков Хоккайдо.
Но японская Сибирь не только там. Она всюду. Чтобы увидеть ее, достаточно лишь отклониться от традиционного туристского маршрута. Вслед за Токио он обычно пролегает через семь японских городов, население каждого из которых перевалило за миллион, – это Иокогама, Нагоя, Киото, Осака, Кобе, Китакюсю и Фукуока. (Напомним для сравнения, что во Франции, кроме Парижа, нет ни одного города с миллионным населением.)
Эта цепочка перенаселенных человеческих муравейников, беспорядочно разросшихся вокруг портов, образует так называемый Тихоокеанский промышленный пояс.
Но стоит лишь свернуть в сторона от этого продымленного скопища машин и людей, как глазам откроются лесистые горы, реки с пенящимися водопадами, альпийские луга, тихие вулканические озера, дремлющие среди вековых елей. Такова северо-восточная и центральная часть Хонсю, таков юг Сикоку и юг Кюсю.
Однако границы этой малознакомой нам Японии очень запутаны и извилисты. В отличие от Италии с ее четким разделением на индустриальный север и аграрный юг экономические зоны в Японии как бы перемешаны, создавая своеобразный контраст скученности и простора.
Плотность населения в Японии лишь немногим больше, чем в Германии или Англии, и меньше, чем в Бельгии или Голландии. Теснота здесь бросается в глаза прежде всего потому, что половина населения страны сгрудилась менее чем на полутора процентах ее территории.
Когда в 1868 году Япония вступила на путь промышленного развития, она насчитывала тридцать миллионов жителей. Затем население ее выросло до сорока миллионов в 1891 году, до пятидесяти – в 1912, до шестидесяти – в 1926, до семидесяти – в 1937, до восьмидесяти – в 1948 году, до девяноста – в 1960 и до ста миллионов – в 1967 году. Ныне Япония уступает по числу жителей лишь шести государствам мира: Китаю, Индии, СССР, США, Пакистану и Индонезии.
Территория Японии не так уж мала – триста семьдесят тысяч квадратных километров. Это полторы Англии. Однако японская земля на шесть седьмых состоит из почти не освоенных человеком горных склонов. При рельефе, подобном швейцарскому, плотность населения здесь в пять раз выше.
В Японии по сей день наблюдаешь поразительное соседство безлюдной нетронутой природы и перенаселенных равнин, где города и заводские здания теснят и без того крохотные пашни.
Казалось бы, бурное индустриальное развитие после-военных десятилетий должно было привести к более равномерному размещению производительных сил, к освоению необжитых мест. Однако произошло обратное. Там, где людей много, население растет быстрее всего. Там, где их мало, оно уменьшается.
Из пятидесяти миллионов человек, сбившихся ныне на площади в четыре с половиной тысячи квадратных километров, то есть на полутора процентах японской земли, двадцать пять миллионов приходится на долю Токио, Осаки и Нагои с их болезненно разбухшими предместьями.
Таково новое для Японии стихийное бедствие, именуемое словом «перекос». Промышленное развитие однобоко тяготеет к тихоокеанскому побережью. И это стало в современной Японии причиной многих зол. Редкая фирма отваживается проникать в глубинные районы. Нужны крупные капиталовложения, нужно время, чтобы их окупить. Большинство новых предприятий предпочитает тесниться вблизи портов – сырье ведь поступает из-за морей. Рабочая же сила придет к нанимателю куда угодно. А где будут селиться, как будут жить эти люди, промышленнику нет дела.
Тот же пресловутый закон тяготения расщепляет молекулу крестьянской семьи. Земледелец сознает, что и в родных местах многое можно сделать, чтобы поднять доходы.
