Но подлинные цели правительственной политики разглядеть нетрудно. Это, во-первых, расчет на то, чтобы окулачить село, вырастить фермерский класс, который стал бы надежной политической опорой правящих кругов, – японский вариант «столыпинской реформы». И это, во-вторых, расчет на то, что волна разорившихся выходцев из деревни разбавит собой ряды пролетариата, собьет цены на городской труд и подорвет силы организованного рабочего движения…
Политика «американизации сельского хозяйства», как ее порой называют, была провозглашена в 1960 году. В течение последующего десятилетия крестьянское население Японии сократилось с 36 до 24 миллионов человек. Однако утечка лучшей части рабочей силы в города не сопровождается соответствующим сокращением числа хозяйств. Сельскохозяйственное производство осталось таким же раздробленным.
– Земледелие становится у нас уделом матушек, дедушек и бабушек, – сетовал однажды один из министров.
Авторов «новой аграрной политики» заботят, разумеется, вовсе не мозоли на женских и стариковских руках. Замысел укрупнить земельные владения, чтобы окулачить село, натолкнулся на преграду, коренящуюся в национальном характере японцев.
Даже став «кочевником XX века», крестьянин проявил поразительно стойкую приверженность к своему родовому наделу. Сказалось представление о долге потомков перед предками как краеугольном камне морали. В японской деревне исстари господствует право первородства. Отцовскую землю нельзя делить. Ее целиком наследует старший сын. Взамен же он должен не только обеспечить спокойную старость родителям, но и принимает па себя обязанности отца по отношению к остальным членам семьи. Окажись кто-то из младших братьев в трудном положении, он всегда может рассчитывать на отчий дом как на временный приют хотя бы для своих детей: худо-бедно, а с голоду они не помрут.
Прежде отхожие промыслы были уделом младших сыновей. Им надо было где-то на стороне завоевывать себе место в жизни. Для них всегда было трудно сосватать невест. Проблема младшего сына была излюбленной темой японской литературы. Теперь жизнь все перевернула: печать шумит о проблеме старшего сына, ныне уже его сторонятся невесты. Крестьянские девушки понимают, что теперь и глава семьи будет пропадать в отходе большую часть года, а участь его жены – быть пожизненной батрачкой у свекрови на наследственном земельном наделе.
Даже фактически перестав быть земледельцем, японский крестьянин ни за что не хочет расставаться со своим отчим домом и предпочитает кочевать между селом и городом.
Высокие темпы промышленного развития не сгладили, а лишь усугубили контраст скученности и простора. На тех полутора процентах территории, где послевоенные перемены очевиднее всего, они не сделали жизнь людей удобнее, а страну краше.
Я не хочу сказать, что Япония живописна лишь там, где природа ее осталась нетронутой. Разве не волнуют душу созданные поколениями уступчатые террасы рисовых полей, шелковый блеск воды между шеренгами молодых стебельков? Или чайные плантации, где слившиеся кроны аккуратно подстриженных кустов спускаются по склонам, словно гигантские змеи? Или похожие на шеренги солдат мандариновые рощи, где возделаны и засажены даже междурядья?
Ухоженность, отношение к полю как к грядке или клумбе – характерная черта Японии, один из элементов ее живописности. А разве не красят пейзаж бетонная лента Мэйсинской автострады между Нагоей и Кобе или гордый изгиб моста перекинувшегося через озеро Бива?
Человеческий труд способен приумножать красоту природы пропорционально разумности его приложения. Но именно там, где облик Японии в наибольшей степени изменился, бросается в глаза надругательство над красотой, особенно вопиющее там, где ее так умеют ценить.
Современная Япония являет собой как бы двоякий пример для человечества: и положительный и отрицательный. С одной стороны, своим жизненным укладом японцы опровергают домыслы о том, будто механическая цивилизация заслоняет от человека мир прекрасного – ив природе и в искусстве. Но с другой стороны, облик Японских островов тревожнее других уголков Земли предостерегает в наш век против губительных последствий неразумного природопользования.
