Съемная квартира. Уже года два, как съехал Буйтов от своих родителей: гордая, самостоятельная, самодостаточная птица. Сколько раз здесь была — и, казалось, только сегодня… впервые я всё разглядела, заметила, увидела чистым, незамыленным взглядом. Сколько книг! И не только словари, как дань будущей профессии, нет: от фантастики до научной литературы, энциклопедии и развивающие журналы, дюжая часть из которых — по компьютерной графике (фотошоп и 3Д-моделирование). Телевизора нет — вместо него только ноутбук — для учебы и работы. Не человек — а мечта. Разве что готовить — это не его, но для этого и нужна жена: Вероника, Ника… как и хотела я последнее время. Ника, а не Некит — способный лишь рамсить да огрызаться. А еще — отчаянно и упорно совершать ошибки. Как с Мирой… и как, наверно, сейчас с Вадимом. Присесть на пол, спиной опереться на диван и уставить взор пред собой — любимое место, поза для обсуждений наших планов с Буйтовым. Свторил: опустился на ковер рядом со мной. Бесцельный взгляд около. Несмело:
— Ник… че с тобой происходит?
— Меня изнасиловали, — громом, разрывая его небеса.
— Че-го? — ошеломленно протянул. Пристальный взор мне в лицо — не отвечаю.
— Мне было шестнадцать. На выпускном. Одноклассник… подарил мне… билет во взрослую жизнь любезно.
Опустил голову. Казалось, не дышит. Не моргает. Ждет.
— С тех пор… — отваживаюсь добить начатое, — я всех всегда сторонилась.
— А Федор?
— Он не знает, — перебиваю. — И никто… по сути… И ты ему не проболтайся, — грозное. На мгновение уставилась в полные боли и отчаяния глаза, но тут же осеклась, отвернулась. — Что было… то было. Но… как я не пытаюсь перевернуть эту страницу — она словно прилипла. Будто кто залил все клеем — и никак, все еще живу тем днем. Разве что… клякс добавилось больше… — Немного помолчав: — Был один человек… я думала, — нервно сглотнула ком боли, — он мне поможет. С ним всё будет иначе. Но нет — ошиблась. Он — ошибка. — Взор осмеливаюсь уставить на Вадика: — Я верю, что ты не такой. Вадь… но… пойми меня правильно, зачем я тебе такая? Сломанная… Я, — отворачиваясь, давясь позором. — У меня с тех… ни с кем ничего не было. И я не могу — мне противно. Помнишь на первом, и вначале второго курса… была слава, шутки?.. Мол…
— Ага, — резво перебивает, учтиво, дабы я не рвала себе душу дальше.
— Ты знаешь… а ведь… в какой-то момент, я тоже уже так начала думать. Может, мужчины — не мое? Может… Но… — перевожу взор на него и кисло улыбаюсь. Поджала губы, снова взгляд упереть в свои скрещенные руки. — Однажды… даже выпала одна такая возможность… проверить. Но я не… я не решилась. Не знаю… Неправильно это. Я знаю, что неправильно. Что должна перебороть себя — и выбрать правильную сторону. Хотя, — тихо рассмеялась себе под нос, — и к женщинам у меня нет тяги. Вообще… для меня само понятие… интимной близости — омерзительное, нечто… низкое, гадкое. Понимаешь? — уставилась взмолившись на Буйтова. Ответил не сразу, но поддался: глаза в глаза. — И вот какая я буду тебе жена? Я не хочу тебе врать. Понимаешь? Для меня ты друг. Самый что не есть… После Рожи — первый, кому я столь доверилась, кого пустила в свою жизнь… Но близость. Я знаю… я понимаю, что… наверняка (не зря ж всему человечеству это нравится) сей процесс приносит неописуемое удовольствие. Однако… мне кажется, уж лучше одной… Не знаю, — рассмеялась пристыжено, спрятав на миг очи, — целибат какой-то… чем то, что в итоге принесет несчастье обоим.
Нервно сглотнул.
— Я бы мог подождать…
— Чего? — изумилась я, невольно изогнув брови.
— Не знаю, — несмело тот. — Пока… — пожал плечами, — не знаю, докажу… что достоин. И потом, Ник… ты и на сцену когда-то боялась выходить. Помнишь наш провал на утреннике? Ниче… встали, отряхнулись и пошли. Разве не так делает «Некит»? — улыбнулся вдруг, хотя столько горечи и страха за всем этим стояло, что и мне враз стало не по себе.
Но отвечаю улыбкой:
— Помню.
— Зато потом как мы зажгли на майдане, помнишь?
Рассмеялась пристыжено я, невольно покраснев. Отвела глаза в сторону.
— И что ты предлагаешь? — ухмыляюсь. Очи в очи.
— Ниче… ну, — скривился, паясничая, — кроме руки и сердца.
Закачала головой я в негодовании. Шумный вздох.
— Зря ты… зря. Нормальную бы себе нашел… а не меня… дефектную.
Хмыкнул враз:
— А то остальные… хорошо ладят с собой.
Скривилась от раздражения я. И снова глубокий вдох в очередной попытке сбросить тяжесть разговора с души.
Поворачиваюсь. Смело, пристально ему в лицо:
— И тебе не противно?
От удивления вытянулось его лицо. Взгляд мне в глаза:
— По поводу?
— По поводу того, что я рассказала…
— А если бы добровольно… то это шарму бы придало, да?
Обомлела я от удивления.
Тотчас продолжил:
— Я к тому… что мне пофиг… сколько у тебя там их было. Не хочу даже знать. Главное… чтобы дальше — был только я. Понимаешь?
Ухмыльнулась пристыжено, спрятала взор.
Тягучая тишина — и вдруг рассмеялась. Странный какой. Добрый, но странный…
— Дурак ты, — тихо, несмело.
— Дурак, — ржет.
Глаза в глаза.
— А если у нас ничего не получится?
Рассмеялся внезапно:
— Значит оба будем дураками.
