— У-у! — взревел шутливо. — Совсем взрослая! Молодец!
— Слушай, — перебиваю отчасти излишне нагло (чувствуя, как затылок мой уже пропалил, просверлил своим взглядом незнакомец, товарищ его, с кем беседу я столь бесстыдно прервала). — У меня дело тут…
— Какое? — ухмыльнулся.
— Докопались одни… Не мог бы провести до остановки?
— А дальше что? — ехидно.
— А дальше — будет дальше, уже как-нибудь сама разберусь.
Вздернул бровями, скривился.
Нервически переступила я с ноги на ногу. Ухмыльнулась пристыжено.
— А че, не в общаге живешь?
— Нет, квартиру с подругой снимаем.
Поджал губы на мгновение:
— Понятно…
Взор мне за спину. Невольно оборачиваюсь и я.
— Ты это… — замялся от неловкости Рыжик. — Подождешь?
— Шутишь? — едкое, пронзительно, огорошивающие, сверкнув гневом в глазах, — да так… что у меня даже от страха мышцы сжались.
— Ну, б*я… Мир, ну… сам, видишь, — несмело махнул рукой в мою сторону. — Друзей в беде… сам знаешь… некрасиво как-то.
Стоит каменный, что статуя, молодой человек — и ни единой лишней эмоции, кроме как ядовито-ехидная усмешка, что будто скульптором высечена навечно. Да такой непроницаемый, но давящий взгляд — что невольно идиотом, жутким грешником себя чувствуешь… беспросветно повинным, что вклинился со столь низменной, маразматической идеей, и заживо сгораешь теперь в праведном огне.
— Ну, или ты подождешь? — метнул вдруг на меня взор Гриб.
Пытаюсь все свои чувства спрятать за лживой улыбкой:
— А сколько?
— Че городить? — резвое, пронзительное, отчего дрожь волной прошлась по телу. Тотчас уставились мы с Рыжиком на «Командира». — Тебе сколько на наш… «проект» нужно времени? — не то паясничает, не то мутит.
— А… ну, — замялся Андрюха. — Минут сорок… час.
— Вот и вали, делай. А с ней — я сам. Доставлю, куда надо. И тебе в плюс, и мне — нескучно.
— Ну… — и снова невнятное. Пожал плечами мой знакомый. Растерянный взгляд около, а затем уверенно на меня: — Согласна?
— А она еще торговаться будет?
Провести взглядом Андрюху… и в растерянности, всё еще давясь малодушно страхом, уставиться на своего… новоиспеченного «ухажера».
— Ну, че смотришь? — дерзкое, внезапно. — Садись, — кивнул в сторону тачки. Живо распахнул дверь и завалился за руль. Взор на меня: — Че замерла? Или мы — принцесса? Особое приглашение надо? Или почести?
— Я не поеду.
— Чё? — округлил очи.
— Через плечо! — раздраженно. — Не поеду, говорю, — уже более сдержано, тихо.
— И че мне, на руках тебя нести?
— На ногах! — гневно. Разворот — и пошагала в сторону «тропы…». Шумный вздох для храбрости, если всё же баталий с «Алёнушкой» и ее уродами не избежать.
— Ты че творишь?! блядь, стой! — грозное, бешеное за спиной. Отчего даже «эти» оторопели, застыли в удивлении, обернувшись. Отчаянно ловлю момент — да и от новой беды сбегаю — живо кидаюсь в сторону косой тропинки. По плитам — да на асфальт. Путаясь в благородных выемках да ухабах, едва не падаю — на ощупь сквозь темень пробираюсь на свет проезжей части, что в метрахдвухсот отсюда…
— Стой, Сука! Я чё бежать за тобой буду?! — жесткое, гневное, будто сам дьявол.
Накинуть капюшон и еще усерднее прибавить скорости, едва не срываясь уже на бег.
— Ты че, тварь?! — неистовое, где-то близко. Еще миг — и кандалами ухватил меня за руку. Резко по тормозам — отчего по инерции разворот и плюхнулась на него — едва удержал и сам не упал. Глаза в глаза. Наконец-то яд улыбки сменился на нечто иное: на ярости оскал…
— Отпусти! — рычу, рвусь, пытаюсь выдраться из его хватки.
— Ты че, охуела?! — очи вспыхнули больным пламенем.
— ОТПУСТИЛ! — уже я накаляю обороты буйства смертника.
— Эй, че за дела тут? — внезапно раздался незнакомый мужской голос за моей спиной. Тотчас обернулась я: двое парней шагало нам навстречу. Еще миг — и поравнялись. Кивнул вдруг головой на нас, на нашу схватку, тот, что покрупнее («дядя-шкаф»): — Чё пристал к ней?
— Иди, куда шел, — не сбавляя давления, гневно выдал ему мой «недо-кавалер».
— Слышь ты, хамло! Отпустил ее, быстро!
— А то чё?! — едко, с переливами нездорового смеха. Поддался мой захватчик — но явно не уступая. Наоборот, желая разорвать… уже нового «врага». Немного попятилась я в сторону, отчего тотчас оступилась, сойдя с асфальта на траву. Неуклюжее движение — и подвернула ногу, едва не грохнулась в кусты — чудом удержала равновесие. Движение вбок… и, ощущая всеми фибрами души минутную свободу, вмиг ринулась прочь: клала я на их терки.
Не оборачиваясь, терпя боль и временами прихрамывая, рванула к заветным огням.
Пройтись взволновано вперед-назад по остановке, сверля взглядом даль.
Сука! Хоть бы один автобус, троллейбус или маршрутка! Что-нибудь! Куда-нибудь! Лишь бы удрать отсюда побыстрее, прежде чем старые или новые истязатели не явились.
