Одно полотенце — завязать на пояснице, а вторым приняться усердно вытирать голову. Шаги в коридор. Взглядом скольжу по сторонам, выискивая свою шальную. Шорох где-то в спальне. Живо туда — и обомлел.
Голая… что не есть… стояла посреди комнаты передо мной.
Нервно сглотнул я слюну, окончательно понимая: пиздец, конечная точка.
— Ты чего, блядь, там нализалась?!! — бешено взревел на меня, пойдя тараном — отчаянно, испуганно попятилась я, пока не уткнулась в кровать. Обмерла перед демоном, невольно дрожа. — С *** ли тебя так таращит?! — исступленно.
Слезы позором моим проступили на глаза, но еще отчаянно держусь:
— Пожалуйста… — тихо, смертником.
Окаменел. Не моргает. И даже не дышит. Побелел от ярости.
Срываю зверя с цепи: несмелое движение руки — и раскрыла ладонь, являя презерватив.
Вздрогнул, будто током его кто долбанул. Округлил очи:
— Откуда?! — не сразу нашел силы на звук.
— Купила, — тихим, осиплым голосом.
Жгучее, убивающее мгновение — и внезапно дернулся, схватил его. Нервно сглотнул.
— А где остальные?
— В… в тумбочке, — запнулась я в растерянности. Мурашки пошли по телу. Невольно прикрылась, скрестив руки на груди. Взглядом слежу — подался в указанном направлении. С грохотом открыл и достал всю пачку. Вдруг резвый, уверенный ход. К шкафу, к сейфу. Поспешно ввел код — и открыл дверцу. Миг — и запестрел в его руках нож. Усердное, кривляясь, движение — и пробил каждый поочередно. Швырнул мне в лицо — вздрогнула, отдернулась машинально.
— Держи. Наслаждайся, — с презрением. — А как закончишь здесь… приходи. Пожрем хоть наконец-то.
Разворот — спрятал столовый прибор обратно, захлопнул дверцу — и стремительно долой, в коридор…
— И почему этим Сукам везет больше, чем мне?! — отчаянно, горько, криком ему в спину.
Окаменел.
Мгновения, дабы переварить услышанное. Обернулся.
— Не понял?! — очи округлены. Злобно скривился: — Че?
Давясь слезами, добиваю окончательно, взрываясь криком. Глаза в глаза:
— Неужто я настолько омерзительна, что меня можно трахать только насильно, спьяну, причиняя боль и увечья? Да что ж я вам всем такое сделала… что вы готовы меня только за патлы таскать и унижать? С дерьмом мешать? Как вы еще членом меня касаетесь?! Хотя нет, — психопатически рассмеялась я вспышке воспоминаний. — Кое-кто все же был покреативнее…
Вдруг ход — уверенные, наливаясь приговором, шаги напором. Ухватил за плечи — и попятил. Поддалась невольно.
— Стой! — захлебываюсь воздухом. Волосы, казалось, зашевелились у меня на голове. Кровь заледенела в венах… а сознание пробили иглы… понимаем того, что сейчас свершится. — Не надо! Не так!
Но уже ухватил за руки — и сдавил до боли, тотчас повалил на кровать.
— Мне больно! — визжу я.
Живо раздвинул мне ноги, протискиваясь наваливаясь на меня сверху. Сорвал с себя полотенце.
— Не надо, стой!
Но еще напор, натиск — и ворвался, вошел в меня… взрывая вселенную в эксплозии. До боли, до жути… до приговора неизбежности и рокового крушения.
Завизжала. Дико завопила тотчас подо мной, невольно приводя тем самым меня в чувства. Будто кто жидким азотом обдал. Обмер я в ужасе, наблюдая, впиваясь взором в искаженное от боли, страха, трепета лицо… той, которую я больше всех оберегал… и которую только что так жестоко предал.
Дернулся, мигом вышел из нее. Отстранился. Спешно скрутилась та в клубок, поджав под себя ноги. Нос уткнула в подушку и еще сильнее завыла, давясь рыданием и жуткими, убийственными словами, которые я и сам себе повторял: «ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!».
Скатился мой взор невольно вниз.
«блядь!» — нервно дернулся я, завидев кровь ее на себе.
Сука…
Зажмурил веки — и замер, окоченел так, не дыша.
Пиздец. Свершилось.
Всего, чего так жутко боялся, — свершилось. Натворил.
Хотелось просто сдохнуть в этот миг — тщетно. На глаза проступила позорная влага.
Осел я на кровать. Растерянный взгляд около.
Шумный вздох.
Встать — шаги на кухню. Достать с полки пачку сигарет, зажигалку — и прикурить.
Плачет, ноет — даже здесь слышно. И я, Сука, вторю ей. Тихо. Без слез. Но так же… отчаянно и малодушно.
Предал.
Не так ее — как себя. Всё… ради чего старался — все пустил к **ям собачьим!
Пиздец всему…
Хуже тех уродов. Сука я. Сам просил верить! Обещал беречь! И сам же… как эти же твари. Силой, блядь, ее взял…
— Сука! — сгреб всю посуду нахуй на пол — зазвенело, заплясало, разлетаясь на осколки… как, еба*ь его * ***, и моя жизнь!
«ЧЕ. Я. НАТВОРИЛ?!» — вторю вновь ей, что временами, будто лезвием режет меня своими глухими, невнятными причитаниями.
Урод конченный!
ПИЗДЕЦ!
Затяжка-выдох… и прокашлялся, давясь излишним количеством дыма, будто он способен унять раздирающую в груди язву.
Гнида чертова!
Живо потушить окурок — и швырнуть в раковину.
Шаги в комнату — уже немного стихла. Все еще вздрагивает, временами давясь удушливыми спазмами, всхлипами.
Присел около кровати на пол. Виновато повесил голову на плечах. Почесал затылок и тотчас изнеможенно содрал с лица напряжение, эмоции.
Сука!
…и че сказать, блядь?! Тупое «Прости»?!
Нож дать — да пусть гасит?!
Печально рассмеялся я сам над собой: так еще, блядь, себя захуерит.
