— Ты сама себя только что «слила», — приговором. Ухмыльнулся: — А ее — оправдала. Так что да… нахуй такие помощники. Обратишься ты еще ко мне… Вещи собрала, ноги в руки — и пи***уй отсюда. Пока цела… Такие друзья мне не нужны. А шалавы — подавно. Повезло Майору: с такой женой — и врагов не надо.
Захлопнул с лязгом за ней дверь. Взор на меня.
Сдержанно, но не без злости:
— Еще раз вытворишь нечто подобное, — внушающим раскатом грома, — не приеду. Не стану искать. Ты не собака, чтоб тебя постоянно на привязи держать. Не нужен — вали. Нужен — хватит ерзаться. Определись. И если ты каждого ебанутого будешь слушать — надолго нас не хватит. Учти это на будущее, хорошо?
Покорно закивала я головой, соглашаясь, облитая шоком, будто жидким азотом — задрожала от наката холода.
Но не продолжил. Ничего более — вдруг разворот — и пошагал на кухню. Зашумела вода из крана.
Несмело я за ним. Тихим, охриплым шепотом:
— А ты что… никуда больше не поедешь?
— Пока нет, — раздраженно гаркнул. — Надо будет — позвонят.
Домыл руки, закрутил кран.
Шаги к холодильнику. Живо отрыл дверцу, зашуршал пакетами…
В душ. Спрятаться за непрозрачной дверью. Забраться в ванную, врубить погорячее воду — и с головой… нырнуть в отчаяние и тяжелые мысли.
Ничего уже не понимаю. И вроде бы всё хорошо, всё красиво рассказывает, рисует… И тем не менее… как надолго его хватит?
Хочу… Очень хочу! Безумно хочу быть с ним рядом… даже если я — сплошное разочарование, а он… он… даже не знаю, что сказать: помесь чего с чем… да и вообще… Он — полная своеобразность… Мы как тот мазохист с садистом. И вроде… приятно, но перегни палку — и наступит всему… конец. Это даже не… глупый мотылек на пламя летит, и не неопытный йог или фаерщик[28] играет с полымем. Нет. Это будто… самоубийца играет со Смертью, где так или иначе — победа будет лишь в поражении.
Замотаться в полотенце — и несмело выйти из ванны в коридор.
— Че-то ты долго… — неожиданно где-то сбоку, отчего невольно вздрогнула.
Прокашлялась, шумный вздох, прогоняя остатки слез, — и устремила взор на Мирашева. Оперся плечом на наличник двери спальни. Меряющий взор на меня с головы до ног.
— А что? — осиплым голосом осмеливаюсь отозваться я.
— А ниче… — ухмыльнулся коварно; хитро прищурился. Резко оторвался от стены, стремительный ход ближе. Поежилась я, дернулась невольно назад, но тотчас силой осекла себя, остановила. — Иди ко мне, — уверенное движение его рук и сорвал с меня полотенце. Наглый, вожделенный, властный взгляд, скользя по нагому телу, по запретным местами, будто впервые меня такую видит (дрожу от смущения и волнения, жуть шипами пробивает рассудок и тело). Миг — и подхватил меня себе на руки. Поддалась, обвилась ногами вокруг поясницы. Сгораю уже от страха.
Пристальный, сверлящий взор мне в глаза:
— Не сплю, говоришь…
Нервно сглотнула я слюну. Волнение еще сильнее расписало плоть. Но отступать — не имею права… да и не хочу.
Робким шепотом, отвечая на вызов:
— Нет.
Лукаво ухмыльнулся:
— Ну значит… пора наверстывать.
Шаги едва ли на ощупь в спальню — и повалил на кровать.
Лихорадочный пляс взгляда, касаясь на короткие мгновения то моих губ, то глаз. Провел, погладил по голове:
— Верь мне, хорошо? — с вызовом очи в очи, замерев на жуткое, требовательное мгновение.
И снова сглотнула я скопившуюся слюну, давясь каким-то жгучим, первородным, животным страхом, вот только тревога эта не от кошмара шла. А иная — чуждая мне доселе.
Мышцы сжались внизу живота… Жар разлился, отчетливо отбивая пульсации ход.
Паника обдала шальной волной, захлестнув с головою сполна, — но еще держусь…
— Мы можем еще подождать… если тебе это надо, — будто гром раздалось надо мной.
Резво дернулась от испуга я, захлебываясь ужасом, что кольнул в сердце:
— Нет, — поспешно.
Чего-чего… а больше рисковать, давать возможность другим отобрать у меня Мирона, отобрать тот единственный… шанс, что и так чудом остался, достался… быть хоть как-то Ему интересной, я не стану. Да и… вдруг это последняя моя возможность быть с тем, кого так искренне… кто столь… дорог сердцу?..
Мгновения изучения пляса эмоций на моем лице — и снова шепотом:
— А на самом деле?..
— Я хочу, — тихо, неуверенно, но мольбою.
— Тогда доверься…
Нежный, ласковый поцелуй, будто бабочка, коснулся моих губ… А затем пылкой, жаркой дорожкой стал спускаться по шее к ключице, скользя, касаясь, дразня влажным языком кожу. Сжал мою грудь рукой. Дрогнула я под его напором, но удержал, а затем и вовсе прилип устами к торчащему от возбуждения соску. Облизал его и сжал губами, нежно прикусил зубами — и снова попытка моя убежать от наваждения чувств, но удерживает деспот в своем плене. И нет больше права… на спор. Стиснул руками до сладкой боли — и покатились поцелуи стремительно вниз. Дернулась, сжалась я, но напор сильнее — и развел бедра в стороны. Дрожу уже откровенно, лихорадочно. Страшно безумно, будто и… не со мной несколько часами ранее… он то творил на вокзале…
Миг — и пискнула я, выдавая себя сполна. Нежное блуждание языка вокруг пупка — и покатился далее…
— Не надо! — отчаянно.
