— Ну-у, — протянул задумчиво. — Я позвоню, уточню, можно ли перенести…
— Пожалуйста! Очень прошу! Только на ближайшую дату.
— Хорошо. Но точно ничего не случилось?!
— Пап, ничего, — отчаянно-убедительно. — Иначе бы я тебе сказала. Верно?
— Надеюсь. Ладно, тогда до понедельника. Завтра днем все разузнаю, а вечером — позвоню.
— Жду.
Повесить трубку. Шумный выдох.
Шах и мат.
Не вы меня — я себя.
Уйду красиво. А там, гляди, за пару недель и забудете, как звали.
Но, а пока — сделать вид, что меня ничего это не задело.
Уверенный шаг за порог — и подалась в уже заученном направлении.
Зря нервничала. Переживала.
Не было… ни Его, ни Ее. Да даже Ники.
Просидела, как дурочка, чувствуя всеми фибрами души, насколько здесь я — лишняя.
А потому еще часик для отвода глаз, учтивой вежливости — и откланялась, сетуя, что завтра дел по горло и, так как вставать очень рано, то и спать уже пора.
Дождалась. Как еще никогда, я радостно встретила новость о скорой поездке в еще столь недавно бесящий меня Санаторий (пусть он даже и на море). Нынче… возможность убежать от всего этого, от этих перемен, что будто книга схлопнулись, раздавив меня, спасительным елеем на мое разбитое состояние скрадывается.
Так что да: Аривидерчи, ребята!
Если хочу успеть на ближайшую «смену», то выезжать уже завтра. И хоть отец настоятельно рекомендовал не торопиться, а собраться толково, обдуманно, не спеша, мой ответ был непреклонен, и сразил его явно наповал:
— Идеально! Буду как штык!
Едва ли не вприпрыжку — на рынок — и с новой «дотации» папы купить всё необходимое: да уж, пусть и на всём готовом там буду, а нет-нет, да по мелочам целый список организовался.
Уже целых два пакета барахла. А еще только половина строчек…
— Привет. Помочь?
— А? — нервно вздрогнула от Его голоса. Касания. Резво обернулась, отчего едва поклажа не вывалилась из рук — удержала.
— Привет, говорю. Помочь донести?
— А нет… спасибо, — смущенно прячу взгляд. — Все нормально. Нетяжело.
— Куда это ты? Кому-то передачку собрала? — смеется.
— Да уезжаю завтра.
— В смысле, куда? — испуганно отозвался, гаркнул… Федя.
— Да ненадолго, — язвительно вру. Кривлюсь, не то от солнца, не то он неловкости. Прищурилась в попытке взглянуть ему в глаза, но тотчас осеклась: не хватает духа. Отвернулась. — На море, в санаторий, — несмело мямлю.
— О, полезное дело.
— Угу, — взор вперила в асфальт. Мнусь, переступаю с ноги на ногу. А в груди так уже и заворочалась змеюкой обида.
— Так ты сегодня хоть зайдешь сегодня? С нами попрощаться… — режет. Режет же, гадина, по живому…
Невольно поморщилась. Закусила до боли губу.
Вот так и хочется спросить: вот зачем тебе всё это? ЧТО ТЫ со мной делаешь?
Да только смелости не хватает. Разве что как рыба — могу только немо молить, глупо моргая и беззвучно глотая воздух ртом.
— Да ненадолго, хотя бы, — продолжил вдруг, не выдержав паузы. — Я понимаю, что перед дорогой надо выспаться. А так…
— А Ника будет? — нагло юлю. Взор в лицо…
(хотя… по-моему, это единственное приличное и уместное «желание», интерес в этой компании; остальным так-то на меня…)
Пожал плечами:
— Да будет, наверно. Куда ж ей еще деваться?
— И вы с Инной? — не поняла даже, как вырвалось из меня.
— Инка нет… — нахмурился. — К ней родственница какая-то там приехала. Надо встречать… Так что? — и снова колкая тишина. — Придешь?
— Не знаю. Видно будет.
— Давай помогу донести? — нагло вклинивается своей рукой в ручки пакетов, невольно касаясь меня, отчего вновь будто током стрельнуло.
— Ай-яй! — резво отдернулась я, выпустив из хватки сумки.
Смеется гаденыш. Не выдерживаю — поддаюсь: заливаюсь улыбкой в ответ, пряча глаза.
— Ладно, — резво отзывается, учтиво перебивая разразившуюся неловкость. — Командуй! Куда там тебе еще?
— Шампунь там, зубная паста…
— Ну, веди, Сусанин. Я весь твой.
И вновь запылали мои щеки жаром — но поддаюсь. Нарочно шаг шире и перебираю ногами быстрее — сбежать. Хотелось просто сбежать от него, бросив даже покупки.
Задыхаюсь. Снова задыхаюсь… даже если и на расстоянии.
Не могу… не могу я быть рядом с ним — схожу с ума.
Сама не своя…
Еще пару кругов по рынку — и провел до подъезда. А там кого-то из своих встретил. А потому — живо заскочил к квартире, поставил у порога пакеты — и беглое «до встречи», игриво подмигнув…
Только и провела его взглядом, стоя не лестничной площадке, выглядывая через мелкие окна межэтажья…
Федя-Федя… за что ты мне такой данный? За какие грехи?
Не сдержалась. И пусть моя месть уже вовсю кипела на кострище, превращаясь из пресного бульона в сытный супец, я напялила на себя свое парадное платье, босоножки — и рванула в злополучный двор.
Вечер… что ты мне подаришь с этот раз? Али слезы, али радость?
Какова моя участь?
Слезы. Моя участь — слёзы. Боль. Ненависть. Обида.
Война.
Родственница?
Не знаю, кто, куда и как надолго приехал, но Инна была на месте. В беседке. За столиком. Более того — с Рожей. Опять объятия, лобзания, ласки.
— Привет всем, — будто угли глотая, прошептала я. Несмело присела на край скамьи.
— Привет, Малая!
— Привет! — завторили и остальные.
