Еще мгновения сражения с самой собой… с неловкостью — и поддалась. Шаг ближе, очередной, косой, беглый взгляд на своего «кавалера», и зажала кнопку звонка.
Жуткие, убийственные секунды тишины — и послышался шорох за дверью. Сжалось болезненно сердце. Запекла обида в горле.
Конец. Конец всему…
Живо оборачиваюсь. Протянула руки к Рогожину, желая забрать поклажу:
— Спасибо тебе огромное за все. За помощь.
— Да было бы за что, — ухмыльнулся.
Резкое движение — и поддался, передал пакеты.
Щелкнул замок, лениво отворилась дверь.
Испуганно обернулась. Сгорая от стыда, тотчас уставилась на маму:
— Прости, я ключи, наверно, потеряла…
Шаг за порог. Обернулась, последний раз коснуться взглядом Его глаз — а там… и след простыл. Ушел, пропал мой Рогожин… оставив по себе лишь воспоминания.
Неделю! Господи, НЕДЕЛЮ!
…Уже неделю, как придумываю себе неотложные дела, которые припекает именно вечером, причем срочно, делать: то оплатить за свет забыла (вдруг еще работает касса), то соседка просила помочь с клумбой во дворе (а она просила, а вернее, я навязалась), то продукты кое-какие докупить (но не на рынке, а в «круглосуточном», что в высотке, и путь в который через Их двор). И — ничего. Сколько я бы не выглядывала, не высматривала Его там, в беседке за столиком, но не было. Не было Феди. Уйма (с того вечера) знакомых лиц, и даже его сестра, Вероника, если не путаю, но… не Его самого.
Нет и точка.
А я глупая, тогда так закрутилась, мыслями своими задурманилась, что вовсе забыла ему его спортивную куртку вернуть.
Хотя… чего кривить душой? Я, конечно, безумно рада, что зато у меня теперь есть повод к ним, к Нему подойти… Но и неудобно уже даже.
Наверняка заметили, что, как идиотка, всё бегаю мимо них и взгляды метаю.
Стыдно до ужаса. И потом, вдруг он вообще рассорился или куда переехал? Что, мне вовек хранить его одежину?
Да и я бы с радостью… но…
…неудобно как-то.
Решаюсь.
Шумный, глубокий вдох — и сегодня вместо «ночника», иду прямиком к Ним.
И опять узнаю среди толпы Его родственницу.
Прячу себе под ноги от смущения взгляд. Иду, едва ли не напролом.
Еще мгновение жути, отчаянной храбрости — и замираю за спинами ребят:
— Привет, н-народ, — заикаясь, несмело шепчу.
Взгляд по лицам, в тщетный раз выискивая «заветное». А потому смиряюсь с тем, что есть — шаг ближе к Нике:
— П-привет, — робко протягиваю ей Его олимпийку (а сердце так и обливается кровью, расставаясь с самым ценным, что когда-либо было в моей жизни). — Я тогда забыла вернуть. Не могла бы передать?
Еще одна волна хохота — и наконец-то успокаивается «Рогожина». Стихает и вся толпа.
— О, Малая! Привет! — только сейчас и заметила та меня. Вперилась взглядом.
— Опа! Ваня! — неожиданно чье-то мужское (но явно не Феди голос, нет той странной, такой влекущей интонации, манеры в звуке, бархата, а потому и не ищу взглядом). Наоборот — усерднее прячу очи.
— А мы думали, ты уже нас забыла. Вон — всё бегала тут, а не заходила, не здоровалась, — еще чье-то… чужое, колкое.
Смущенно, криво улыбаюсь. Пытаюсь игнорировать.
В глаза Нике — усмехается, молчит.
— П-передашь? — тычу в ее сторону.
— Передам, — сдержанно рассмеялась, пожав плечами. Забрала. Вдруг проворное движение — и забросила себе на плечи. — Шикарный подгон. Как раз замерзать стала, — гогочет. Вторят ей и остальные ребята. Немного помолчав, вдруг продолжила: — Но серьезно, — взор мне в очи, — че ты к нам не заходишь? Обидели, что ли?
— Д-да нет, — отчаянно, невольным визгом вышло. — Я просто… — жутко вдруг стало, тихо вокруг. Замерли даже хохотуньи. Дрожь прошлась по всему телу. Казалось, сейчас разрыдаюсь от перенапряжения, от волнения. Взор около, но в момент осеклась. На Нику, а затем и вовсе уставилась в землю. — Неудобно как-то… навязываться.
— Шутишь, что ли? — рассмеялась вновь Вероника. — Не глупи. Наш столик — ваш столик. Всегда рады общению. Так что… будет время и желание — заходи.
— Спасибо, — щеки мои уже заживо съедал огонь стыда. — Как-нибудь потом… — сама еще не знаю, вру или нет: хочу, очень хочу, но хватит ли вновь храбрости? — Ладно, — нервически сглотнула скопившуюся слюну. — Сейчас мне бежать надо, — прячу глаза от неловкости. Задыхаюсь от давления столь жуткого, просто убийственного, пристального внимания целой толпы малознакомых людей. — Я как-нибудь потом… Может, завтра.
— Хорошо, ждем завтра.
— До свидания. До встречи, — на автомате; тараторю.
Резкий разворот — и, едва ли не срываясь на бег, спешно подалась, пошагала в сторону высотки, невольно заплетаясь в собственных ногах…
Обратно — даже крюк учудила, лишь бы больше… с ними не встречаться взглядами.
Не сегодня.
Хватит с меня уже позора. И отчаянной храбрости.
Отдала — и хорошо.
Если больше и не решусь подойти к ним — то, по крайней мере, ничего не должна уже.
Не смогла. Не выдержала. Уступила глупому интересу, а вернее, жажде… вновь оказаться в Их компании.
Да что там?
Его… не знаю как так, почему… но всё готова была отдать, лишь бы вновь очутиться с Ним рядом. Ощутить его тепло, запах. Окунуться в Его… заботу.
