— А нас и не надо содержать! — со всей обиды и злости, невольно грубо вырвалось из меня.
— Да ты что?! — едким сарказмом. — А примером чего или кого я для него буду? Чему научу? Как разбираться в блатном жаргоне? Или как дела решать? А?
Пристыжено опустила очи.
— Я когда выйду, — резво продолжил, не дожидаясь моего участия, — он уже взрослым пацаном будет. Девок на свиданки таскать. И зачем я ему буду нужен? А тебе… обузой? Я реально смотрю на вещи, — немного помолчав. — Пришла — спасибо от всей души. Спасибо тебе за всё… — просел невольно голос. — Я тебя никогда не забуду. И от слов не отказываюсь: удастся выпутаться — выйду — женюсь. А нет — забудь. Мне приятно… и я тебя очень люблю, но ждать не надо. Потому что все это глупо. Ладно бы сейчас. Через десять-пятнадцать лет что будет?
— Сколько? — в ужасе уставила я на него глаза.
— А ты думала? Эти с*ки совсем… Ваня, — болезненно, — не жди, прошу. Уходи. Позвонят — встреться, сделай, что надо, — и живите, как душа велит и разум подсказывает. А обо мне не думай. И лучше вообще… вон, в столицу рвани. Найди там работу, так же комнату — и справитесь.
— А Федя? А детсад? Легко сказать. Он же постоянно болеет.
— Ну что я сделаю? — словесным выпадом. — Разорвусь? Или сбегу? Я тебе и говорю, найди нормального мужика. Работящего, а не эту… гниду ушлую. Да, богатый, но он… — недосказал, явно сдержав ругательство. — Вон, как Инка. Шустро устроилась.
— А тебя люблю! И не хочу быть, как Инка! Не хочу тебя потерять!
— Ой, глупая ты, глупая, — повесил голову, уткнувшись лицом в ладони. Шумный вздох. — То на одно тебя не уговоришь, то на другое.
Печально рассмеялся.
Взор на меня.
Криво улыбаюсь в смущении:
— Ты не лучше.
Коротко улыбнулся в ответ.
— Да уж… Ладно, иди. Время не ждет.
— Федь… — отчаянно, не имея сил от него оторваться (пусть даже и просто взглядом).
Обернулся к охраннику:
— Уводи…
На выход. А там и сам Лёша быстро меня отыскал.
— Ну, как? Что? Всё нормально? — бросает пытливые взоры мне в лицо, семеня следом.
Молчу, покорно глотая слезы.
— Что, будущий папашка обрадовался?
Обмерла тотчас. Обернулась я к Алексею, но взглянуть в глаза не решилась. Шмыгнула носом:
— Я думаю, он не особо всё понял.
— А как тут можно что-то не понять?
Молча пожала плечами, скривившись.
— Ну… ты на аборт не пойдешь? Подумай. Ему дох*ра светит. Я узнавал.
Колкий взгляд в очи, но в момент осеклась:
— Я от нелюбимого родила. А от любимого — тем более.
Опустила взор.
— Что? Так сильно любишь?
Молча закивала головой. Шумный вздох. Закусила губу на миг:
— Я до этого сколько его прождала. Подожду и теперь.
— Ну вы, бабы, дуры… — язвительно протянул, сдавленным тихим голосом, дабы никто лишний не слышал. — Нах*рен он тебе такой нужен? Нормального себе найди.
— Вот и он так сказал.
Хмыкнул. Смолчал.
— А я не могу. Я люблю. И буду ждать.
— И двоих детей на себе тянуть. Одна.
Очи в очи:
— От него — хоть троих.
Закачал головой в негодовании и шоке:
— Ты, наверно, в сказке живешь.
— Зато счастливо. Наконец-то счастливо! Сыта вашей реальностью — по горло.
Отозвала в сторону, попросила провести за территорию Алексея — поддался, странно ухмыляясь.
К кустам — и достала из-под пакета с мусором свою (еще утром запрятанную) бутылку с коньяком:
— Пожалуйста, возьми, а? — протянула молодому человеку. — Очень прошу.
Оторопел, ошарашено выпучив на меня глаза:
— Д-да… ты с ума сошла? Куда я ее? — нервно рявкнул, запнувшись; резво подался назад. — Как я ее передам? — развел руки в стороны.
— Да это тебе. За помощь.
— Из-под мусора, — едко улыбнулся, все еще сражаясь с шоком.
— Ну, пожалуйста…
— Ох, и странная ты, Ванесса. Я даже боюсь представить теперь, как ты Следака уговорила на весь тот марш-бросок.
— Никак, — замотала головой, вид серьезный. — Разве что нюнями задолбала, — криво улыбнулась.
— Ну да, — язвит Алёша. — Его и нюнями. Будто ты там первая у него слезы лила. Если бы не испарение — давно бы здание все затопило.
Рассмеялся сам над своей шуткой — невольно усмехнулась и я, ежась от волнения и скрытого страха. Как, что дальше. И лишь бы хуже не сделала.
— Ладно, давай, — забрал. — Ребят угощу. Особенно этого, лба. А то начнет еще там ныть, на мозги капать. Только учти. Это все разово было. Больше не проведу.
— Я помню, — покорно закивала головой. — Спасибо огромное и на всем этом.
— Но если передачки там… то приноси — подсобим, — улыбнулся.
Скривилась я от неловкости: вот я дура. А Рогожину-то… ничего так и не принесла. Хотя, с чего? С чужих денег? С залога копейки остались.
— Хорошо. До встречи, — несмело, пряча от неловкости очи, я.
— Прощай, — вдруг серьезно, уверенно. Добро. — Нечего тебе здесь, на самом деле, околачиваться. Лучше о детях подумай. Раз так уж решила. И о себе. А эти, — кивнул головой. — Сами влетели — сами пусть и выпутываются.
— Но ведь жалко же… — робко, тихо.
— А им вас… не было жаль. И не будет.
Разворот — и пошагал прочь, оставляя меня наедине… со странными, колючими мыслями.
Правду, правду ты говоришь, Алеша. Возможно, правду. Да только… сердцу не прикажешь.
