– Ну и отстал же ты! – усмехнулся Бабакин. – Теперь все пустыни на земле исчезли. Одна Сахара осталась. Да и она скоро переменится. Сейчас мы пролетаем над электрохимическим комбинатом. Здесь азотистые удобрения делают.
– А из чего делают?
– Вот чудак! И этого не знаешь? Азот из воздуха добывают. Сначала в Узбекистане на реке Чирчик построили такой комбинат. Это еще в прошлом веке было. Ты должен знать. Тогда даже моего прадедушки Егора на свете не было. А сейчас такие заводы всюду есть.
Веточкин глянул вниз. Среди огромного сада раскинулись длинные светлые корпуса с большими окнами. Казалось, что это вовсе и не завод, а санаторий.
– А где же у вашего завода труба? Разве он не на угле работает? – удивился Ваня.
– Конечно, нет! Уголь уже давно не сжигают. Заводы работают на термоядерной энергии. Ну-ка, посмотри вправо. Это шахтерский городок.
Веточкину вспомнился Донбасс, где он однажды побывал с отцом на шахте.
Запомнились вышки, огромные дымящиеся терриконы – целые пирамиды пустой породы, извлеченной из недр. А здесь ничего похожего. Возле больших белых зданий разбиты цветники. Уютные домики утопают в садах. Кое-где поблескивают, словно зеркала, прямоугольники плавательных бассейнов.
– Интересно, – сказал Веточкин, – как же теперь работают под землей?
– Под землей люди уже давно не работают! – засмеялся Бабакин. – Теперь под землей одни машины. А ими управляют с поверхности земли. Пульт управления находится в домике, вон в той рощице.
– А куда уголь вывозят? – поинтересовался Веточкин.
– Из него прямо под землей вырабатывают газ. А из газа разные химические вещества – краски, жиры, лекарства. Одним словом, все, что требуется.
– А как добывают теперь железо, медь, олово? В рудниках? Так же, как и раньше?
– Рудников теперь тоже нет. Сам посуди, зачем они нужны, если добывать металл можно проще? Мы в школе это еще в прошлом году проходили. И на экскурсию ездили. Накачают под землю кислот или щелочей, растворяющих руду, а обратно качают насосами растворы металлов. Из раствора на обогатительной фабрике извлекают чистый металл. Я бы тебе мог рассказать…
Но тут Веточкин перебил его.
– Смотри! – закричал он. – А это что за озеро?
– Это? Постой, постой… Это, кажется, Каракумское море! Да, правильно. В него впадает река Большая Каракумка. Ты запоминай. Об этом Петр Иванович тоже спросит.
Бабакин нажал какую-то кнопку, и ракетоплан лег курсом к видневшимся вдали высоким снежным вершинам. Он летел вдоль русла широкой, извивающейся, словно лента, реки.
– Это искусственная река. Понял? – спросил Бабакин.
– Нет, не понял, – честно сознался Веточкин.
– Ну, что мне с тобой делать? – сокрушенно развел руками Бабакин. – Не думал, что ты так плохо соображаешь…
– Я хорошо соображаю, – обиделся Веточкин. – Только у нас в прошлом…
– Ну ладно, не обижайся. Слушай, – перебил Бабакин. – Еще в те времена, когда здесь была пустыня, люди решили оросить ее. Сначала, ты это знаешь, построили Каракумский канал. Но воды потом все равно на всю пустыню не хватило. Тогда люди подумали: где же еще взять воду, как не на Памире! Сам знаешь, какие там ледники! На сотни лет запасов воды хватит – настоящая кладовая. Надо было только растопить лед. Ну, построили в горах термоядерную станцию имени столетия Октября. Лед начал таять. Появились реки Большая и Малая Каракумки, новые каналы, водохранилища. В пустыне стали сеять хлопок, развели сады; виноградники, построили города, шахты.
Веточкин, не отрываясь, смотрел в иллюминатор. Внизу пенилась река. Вдоль ее берегов по дорогам мчались машины. Высоко в горах, возле огромного голубого ледника, возвышались корпус термоядерной станции и небольшие коттеджи со стеклянными крышами. То там, то здесь на солнце поблескивали оранжереи.
– Как бы нам не опоздать! Уже темнеет, – воскликнул Бабакин. – Летим-ка назад!
И ракетоплан со скоростью десять тысяч километров в час полетел обратно.
– Подъем! – закричал Бабакин, сдергивая с Гоши одеяло.
Гоша замахал руками, что-то промычал и отвернулся к стене. Ему очень хотелось спать.
Ваня проснулся сразу. Он вскочил с кровати и ощутил под ногами мягкий, пушистый ворс ковра. "Где я? – подумал он и вдруг вспомнил все, что с ним произошло. – Ах, да! Ведь – это интернат. Вчера вечером сюда привел меня и Гошу Бабакин".
В большое, во всю стену, окно светило неяркое утреннее солнце сентября. Часы на столике показывали без десяти семь.
– На зарядку становись! – весело объявил Бабакин.
По примеру Бабакина Веточкин-старший аккуратно сложил постель, нажал кнопку у изголовья, и кровать мгновенно исчезла в углублении стены. Затем Ваня растолкал Гошу и стянул его с постели. Гоша хотел было снова нырнуть под теплое одеяло, но брат оказался проворнее, он успел нажать кнопку, и Гошина кровать ускользнула из-под самого его носа в проем стены. Спальня превратилась в просторную комнату для занятий.
"Сейчас Бабакин откроет окно и включит радио. Под музыку мы начнем делать гимнастику, – подумал Ваня. – А потом – под душ!"
Но Бабакин и не думал открывать окно и включать радио.
