– К тёте Бланке пошла, – Злата склонилась над баночкой, будто так ей могло больше достаться. Кончики волос окрасились в снег. Почудилось, что девочку вот-вот затянет в банку, и над столом взметнутся упитанные ножки в разноцветных гетрах. Тогда Виктор подойдёт, небрежно стянет один носочек и увидит, что лодыжка под ним беленькая и совсем без косточки. Ведь какая косточка может быть у сметаны?
– Учёные уверены, что похищение цвета – это только первые симптомы, – заговорили на экране, – если ветер способен уносить красное и уносить чёрное, вполне возможно, что он способен уносить мысли, чувства, идеи. Впрочем, достоверных сведений на этот счёт пока что не поступало. Надеемся, и не поступит. И всё равно не устаём повторять – никакой ветер никогда не сдует нашей уверенности. Необходимо бороться до самого конца, вот как на состоявшемся столичном дерби...
В обзоре замелькали спортсмены, над которыми, по случаю погоды, замкнули крышу стадиона. Футбол Виктор не любил. Пинание мяча представлялось офицеру нелепой затеей.
Злата доела лакомство и утёрла губы рукой.
– Спасибо, – сказала она непонятно кому, и только когда девочка вышла, Виктор понял, что она сказала это сметане.
Грин не знал, чем занять себя. Он хотел сходить за женой, но точно не знал, где живёт Бланка, да и счёл невежливым явиться без приглашения. Затем Грин вернулся к зеркалу, которое показало ему такие же пустые, как и утром, глаза. Вместо зрачков офицер увидел двух маленьких прозрачных рыбок, у которых просвечивали внутренности-капилляры. Грин моргнул, надеясь спустить из глаз воду, но рыбки никуда не исчезли. Махнув хвостиком, они начали заплывать за край века.
– Злата! – позвал Грин, – Златочка! Доча!
Девочка не отзывалась. Грин вышел на улицу, немного поборовшись с ветром за дверь. Злата отыскалась на соседнем участке, где вместе с другими детьми играла в песочнице. Рядом стояла женщина в комбинезоне с барочными рюшечками. Грин, в лицо которого ветер бросал листики и песчинки, поздоровался.
– Виктор! – обрадовались из-под защитного колпака, – Как я рада! А вы почему без спецодежды?
– Не люблю.
– А мне вот муж принёс. Им на работе раздали. Сказали обязательно надевать, если выходим на улицу. Мало ли что... не хочется ведь потерять цвет. Глаза такие пустые потом... ой, простите. Я вижу... вижу. Вам даже идёт. А вы слышали, что уже появились антиветряные краски, которые сохраняют цвет волос и даже лица? Я ими немножко приторговываю. Ну, косметикой. Вы не хотите? А Виолетточка? У неё такие волосы! Жалко было бы потерять! Пусть заходит, я ей со скидкой отдам. Можно будет по улице гулять даже без шляпки! Ой... а я сама просто косметикой не пользуюсь. Как и вы, не люблю. Вот.
Обдуваемый болтовнёй соседки, Грин смотрел, как мальчики строили из песка крепость, а девочки лепили для неё запас продовольствия. Злата с удовольствием колотила по ведёрку, вытряхивая из него усечённый конус. Он навевал майору смутные воспоминания.
– Злата, дочка, пойдём домой, – попросил Грин, – мама ругаться будет.
Девочка с непонятной злостью выпалила:
– Ты не мой папа! Я никуда не пойду!
Дети не обратили на выкрик внимания, а вот женщина всплеснула пышными белыми рукавами:
– Злата! Как тебе не стыдно! Ой... вы знаете, может это на неё ветер так повлиял? Я читала в журнале, что он теперь добрался и до детей. У моего Тёмочки щёчки побледнели. Вы что-нибудь об этом слышали? Скажите, как мужчина, как офицер... чего нам ждать?
Лицо женщины заслонял пластиковый щиток, из-за которого смотрело нарочито бодрящееся лицо. Оно было полностью серое – и глаза, и губы, и кожа лица, и даже поры на носу и то, что слежалось в порах, было не чёрным, а серым. Женщина нервно улыбнулась, и её ровные зубы были под стать лицу.
– Не переживайте. Скоро всё будет как раньше.
– Вы уверены? – соседке правда хотелось поверить.
– Полностью, – в этом Грин почему-то не сомневался.
Виолетты не было не так уж долго, чего явно не хватило для скандала. Семья собралась на кухне и даже весело поболтала. Виолетта тоненько перегибалась через стол, чтобы взять кусок хлеба, и Грину нравилась её костлявая худоба. Злата ела с сопением, жирно, ела так, как едят взрослые, и это тоже нравилось Грину. Цвета в девочке было даже больше, чем раньше. А вот синяки на лице жены разрослись. Виола стала похожа на мальчишку, который вовремя не бросил играть в индейцев.
– А что, если уехать? – миролюбиво предложила Виолетта, – Многие уезжают... Бланка хочет вернуться домой. Там не дует этот ветер.
– Хочу на море! – пискнула Злата.
– У меня служба, – возразил Грин, – мы разберёмся. Больше не надо будет уезжать.
Злата обиженно посмотрела на отчима. Тот перевёл взгляд на жену. На ней, помимо синяков, были ещё какие-то пятна, но Грин так и не понял чьи. От непонимания майора потянуло на нежность:
– Я вас люблю. И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы всё стало как прежде.